Ровно год спустя состоялся первый съезд реорганизованного Союза. Группа отказывается от редактирования изданий Союза, т.е. фактически уходит из Союза, предоставив экономистам вести все дело, открыв все двери перед «молодыми подрастающими силами партии». Имела ли группа право сделать это? Она была обязана сложить ответственность за издания Союза с своих плеч, ибо ее пребывание в единой организации с явно оппортунистическими элементами не только дискредитировало ее, но делало совершенно невозможной борьбу с этим новым видом ревизионизма.
Для того, чтобы судить, до какой степени этот раскол был своевременен и как необходим был уход группы из Союза, следует припомнить, что громадное большинство эмигрантских организаций были против группы и за Союз. Это отнюдь не означало, что все они были заражены экономизмом, но им казалось справедливым домогание молодых равного себе положения. Совершенно естественно было уйти, с целью отстранить последний довод, казавшийся кое-кому деловым.
Таким образом уход группы был целесообразный и революционный акт, и нам упреки наших историков в этом пункте еще менее понятны, чем в первых двух рассмотренных случаях.
Уход группы из Союза экономисты пытались использовать в своих целях, – обвиняли их в бегстве, говорили о личной обиде, о генеральстве вождей и т.д. Как интенсивно шли эти толки среди «молодых» можно судить по тому, что зимой 1888/89 г. об этих обвинениях и о борьбе знала уже ссылка, хотя в одностороннем освещении, очевидно.
В ответ на недоумение Мартова по поводу брошюры Аксельрода, Ленин писал Мартову:
«Но что касается мягких упреков П.Б. нашим молодым практикам, он (Ленин) советовал мне не спешить солидаризироваться с последними и не брать их под свою защиту, ибо у него есть сведения, что в Петербурге и за границей некоторые молодые деятели точно начинают интерпретировать задачи партии странным образом. Не сообщая более конкретных подробностей, В.И. писал лишь, что в ряде номеров петербургского органа „Рабочая Мысль“ заметна склонность замалчивать задачи политической борьбы и что за границей против Плеханова и всей „ Группы Освобождение Труда “ ведется систематический поход молодыми эмигрантами (в числе их К.М. Тахтаревым), который ему кажется подозрительным » [М: Записки, 257 // см. Л: 4, 442 (курсив мой. – В . В .)].
Все непосредственные связи были в руках Союза и всех «молодых», которые эмигрировали прямо с мест. Естественно было, что они и писали во все организации письма, неправильно информирующие места о положении дел. Всем «старикам» должны были казаться чрезвычайно странными все те обвинения, которые экономисты предъявили группе. Ленин не без большого основания недоверчиво отозвался о Тахтареве, – это был действительно один из самых последовательных «экономистов» «молодых».
Группа «Освобождение Труда», не чувствуя за собой сколько-нибудь прочной поддержки практиков и не имея перед собой связного изложения воззрений противника, была в чрезвычайно затруднительном положении, и при всем том она не ограничивалась намеками и ничего не говорящими упреками по адресу экономистов, а вела с ними непримиримую борьбу.
«Революционная организация C.-Д. пыталась опираться на те группы и организации, – как сказано в первомайской листовке 1900 г., – которые имеют мужество решительно отвернуться от ложных друзей с.-д. и не затемняют положение дел в нынешней социал-демократии России широковещательными фразами на ту тему, что все обстоит благополучно».
Правильная ли тактика? Несомненно, правильная. Только таким путем группа «Освобождение Труда» могла сохранить свое непримиримо ортодоксальное лицо, свои революционные воззрения и только так можно было вырвать российскую организацию из-под влияния оппортунистических идей.