«Это убеждало меня в том, что для серьезного конфликта нет никакого основания, и что, стало быть, надо как можно скорее уладить хотя и возникший, но неосновательный конфликт. Так как съезд предоставил мне и Ленину право пополнения редакции новыми членами (кооптация), то я предложил немедленно же кооптировать двоих их четырех товарищей, которые, как выше сказано, ломились в редакцию „Искры“. Ленин готов был принять это предложение, но наша „оппозиция“ отклонила его: она находила, что 4 больше 2, и что для нее удобнее будет, если она войдет в редакцию в своем полном числе» [П: XIX, 380 (курсив мой. – В . В .)].
Принять их арифметику, означало бы изменить состав центральных организаций так, как не ожидал съезд. Естественно, что
«Ленин и слышать не хотел о принятии всех четырех оппозиционных кандидатов» [П: XIX, 380 (курсив мой. – В . В .)].
Но вопрос об улаживании конфликта стоял на очереди, и он, не ожидая уступчивости ни со стороны Ленина, ни его противников, наметил себе новый план передать оппозиции сформировать свой собственный кабинет. Это, конечно, было очень радикально, но на это не могли согласиться ни члены ЦК, ни Ленин.
«Состоявшийся в ноябре 1903 г. съезд Заграничной Лиги Русской Революционной Социал-Демократии довел дело до того, что мы стояли перед открытым расколом. Приходилось из двух зол выбирать меньшее. Я нашел, что меньшим злом будет исполнение требований нашей оппозиции. Ленин и тут не согласился со мной. Результатом нашего разногласия был его выход из редакции „Искры“. Этим выходом он затруднил мое положение в том смысле, что заставил меня безраздельно нести ответственность за уступки „мартовцам“» [П: XIX, 382].
После колебаний и переговоров
«я, наконец, решил поставить твердокаменных перед совершившимся фактом, т.е. произвести кооптацию всех четырех членов литературной оппозиции. Чтобы поскорее покончить с тяжелой для всех и вредной неопределенностью, я поспешил довести о своем решении до сведения оппозиции, несмотря на то, что все обстоятельства дела выяснились для меня довольно поздно вечером» [П: XIX, 383].
Вопрос о кооптации был решен, 26 ноября была произведена эта «бескровная» революция. Плеханов очутился в объятиях новых друзей.
«Мое положение в среде кооптированных редакторов „Искры“ было не сладко» [П: XIX, 386],
– откровенно признается Плеханов. И оно, действительно, было не сладко.