«Этого не может быть , если говорить не о случайных, мимолетных эпизодах, а о сколько-нибудь длительной, сколько-нибудь способной оставить след в истории революционной диктатуре. Этого не может быть, потому что сколько-нибудь прочной (конечно, не безусловно, а относительно) может быть лишь революционная диктатура, опирающаяся на громадное большинство народа. Русский же пролетариат составляет сейчас меньшинство населения России. Стать громадным, подавляющим большинством он может лишь при соединении с массой полупролетариев, полухозяйчиков, т.е. с массой мелкобуржуазной городской и сельской бедноты. И такой состав социального базиса возможной и желательной революционно-демократической диктатуры отразится, конечно, на составе революционного правительства, сделает неизбежным участие в нем или даже преобладание в нем самых разношерстных представителей революционной демократии» [Л: 10, 18].
Огромная масса поднимается на борьбу с царизмом и полуфеодальным общественным строем; пролетариат должен идти во главе этой борьбы. Вот этого не понимал Мартынов и его коллеги, поэтому выводы его получались отрицательные. На чем было основано отрицательное решение проблемы оппортунистами? На невероятном смешении всех понятий. Ход рассуждения их был примерно таков:
«Находясь во временном правительстве, говорят нам, социал-демократия будет держать в руках власть; а социал-демократия, как партия пролетариата, не может держать в руках власть, не пытаясь осуществить нашей программы-максимум, т.е. не пытаясь осуществить социалистического переворота. А на таком предприятии она неизбежно в настоящее время потерпит поражение и только осрамит себя, только сыграет на руку реакции. Поэтому-де участие социал-демократии во временном революционном правительстве недопустимо» [Л: 10, 23].
Тут явно спутаны понятия демократического и социалистического переворота. Господствует схема:
«сначала будто бы очередь за либеральной крупной буржуазией – уступочки самодержавия, потом за революционной мелкой буржуазией – демократическая республика, наконец, за пролетариатом – социалистический переворот. Эта картина верна в общем и целом, верна „на долгом“, как говорят французы, на каком-нибудь протяжении столетия (напр., для Франции с 1789 по 1905 год), но составлять себе по этой картине план собственной деятельности в революционную эпоху, – для этого надо быть виртуозом филистерства. Если русское самодержавие не сумеет вывернуться даже теперь, отделавшись куцей конституцией, если оно будет не только поколеблено, а действительно свергнуто , тогда, очевидно, потребуется гигантское напряжение революционной энергии всех передовых классов, чтобы отстоять это завоевание. А это „отстоять“ и есть не что иное, как революционная диктатура пролетариата и крестьянства! Чем больше мы завоюем теперь, чем энергичнее мы будем отстаивать завоеванное, тем меньше сможет отнять впоследствии неизбежная будущая реакция, тем легче будет задача для пролетарских борцов, идущих вслед за нами» [Л: 10, 26 – 27].
Вот против этого хода мыслей и ополчился Плеханов в статье «К вопросу о захвате власти». Но ставя вопрос так, как в заголовке его статьи, Плеханов с самого начала делает вопрос крайне трудно решимым, ибо он слишком узко толкует проблему, в то время как Ленин выдвинул совсем не эту, относительно частную, проблему, а вопрос о временном революционном правительстве.
Быть может, это все равно? Нет, и Плеханов прекрасно знал, что он суживает вопрос в своей статье, однако он считал именно эту часть обсуждаемого вопроса особенно спорной. О том, что в социалистической революции пролетариату не обойтись без захвата власти, без диктатуры, которая должна быть первым актом такой революции, – могут сомневаться и оспаривать только Бернштейны. Но совсем другое дело – буржуазная революция, предстоявшая России.
«В этой буржуазной революции пролетариату тоже суждено сыграть решающую роль, и вследствие этого могут показаться странными взгляды тех людей, которые, всеми силами поддерживая революционные стремления пролетариата, вместе с тем не одобряют тактики, направляемой к захвату им политической власти» [П: XIII, 203 – 204].
Не только могут показаться. «Вперед» прямо называл эту точку зрения новой «Искры» оппортунистической. Кто прав? Плеханов пытался решить этот вопрос, опираясь на «Обращение» Центрального Совета Союза Коммунистов к своим германским членам, написанное Марксом. По мнению Плеханова,
«это архиреволюционное „Обращение“ предлагает как раз ту тактику, которую рекомендует теперь русским товарищам „Искра“ и которую „Вперед“ осуждает, как жалкое измышление жалких филистеров» [П: XIII, 208].