то, умозаключает он:
«ясно, что вероятный, – и, разумеется, желательный, – для них ход событий представлялся им тогда именно в виде подъема со ступеньки на ступеньку , а не в виде скачка через несколько ступенек сразу » [П: XIII, 285 – 286].
Откуда это ясно? Дело заключается отнюдь не в том, что желательно, а в том, что будет, что может быть при данном сочетании борющихся сил. Но почему же, по его мнению,
«тот ход движения, который мы наблюдаем в Великой Французской революции, обеспечил максимум полезной исторической работы выступавших одна за другой более или менее прогрессивных партий? Это видно из слов самого Маркса. Пока еще не достигнута была первая „ступенька“, партия, которой предстояло господствовать по ее достижении, направляла главную часть своей силы на борьбу со старым порядком, а не на то, чтобы лягать более передовые партии, на которые она опиралась. Таким образом ее работа приобретала положительное , а не отрицательное значение» [П: XIII, 286].
Все это было бы очень хорошо, если бы не носило оттенок простого схоластического и нежизненного толкования текста.
По практическому же вопросу, интересующему нас сейчас, он дает прямой и недвусмысленный ответ, после разбора Энгельсовой статьи против Бакунина. И, приведя выводы Энгельса, он пишет:
«Я утверждаю, что к нашему спору они имеют только одно отношение : именно, они говорят нам, что участие социалистов , в качестве меньшинства , в буржуазном революционном правительстве не только смешно и бесцельно , но прямо непозволительно , потому что оно дает буржуазии возможность политически эксплуатировать представителей пролетариата . Но меня-то ведь не смутишь этим выводом. Я говорю как раз то же самое. По-моему, вообще участвовать в буржуазном, – или в мелкобуржуазном, это все равно, – правительстве социал-демократы могут только как меньшинство , потому что если они будут большинством , то правительство сделается уже пролетарским , а не буржуазным , а тогда перед ним во весь свой рост встанет вопрос о социалистической революции» [П: XIII, 293 – 294].
Это и называется схоластика самая типичная, нам уже известная. Его смущает вопрос о том,
«каким образом нам удастся в этом случае избежать смешного и печального положения испанских бакунистов, т.е. не подвергнуться майоризации, политической эксплуатации, и не получать пинков со стороны „разношерстных“ мелких буржуа» [П: XIII, 294].
Разумеется, судьба быть майоризованным – печальная судьба, но ведь это только так теоретически рассуждает Плеханов, так пугает, а несколько ранее он хорошо знал, что мелкой буржуазии не будет иного исхода, как примкнуть к одному из основных классов. Либо с рабочим классом – и тогда полная победа над царизмом и решение всех задач мелкобуржуазной демократии, либо за буржуазией – и тогда победа царизма и буржуазии.