Зло и не без ехидства отмечено. Действительно, в меньшевиках вмещались эти две души в едином теле. Но, ведь, и то сказать, хорошо было Плеханову быть последовательным до конца, когда он не встречался непосредственно с рабочими и не испытывал на себе их давление, а, ведь, практики-меньшевики здорово ощущали на себе это непрерывное давление, толкающее их на «схематизм», на «педантизм», на «непоследовательность» с целью спасти основное меньшевистское воззрение.
Однако не следует думать, что критика Плеханова от этого становится более правильной по существу: это есть критика меньшевизма справа, он блестяще доказывает лишь, что, будь последовательней, меньшевики должны были бы прийти к позиции Плеханова, но не более. Критику слева дал Ленин. С обоих флангов одинаково бичевали непоследовательных меньшевиков. Но между этими двумя критиками была огромная разница. Ленин жестоко обрушился не только на меньшевиков, но и на эту правую позицию Плеханова, который находил даже меньшевиков слишком смелыми с их требованиями «революционного самоуправления».
«Плеханов клонит к тому, чтобы отозвать меньшевиков от „революционного самоуправления“ назад, к трезвой и деловой работе в Думе. Мы клоним к тому, – и не только клоним, а сознательно и отчетливо зовем к тому, – чтобы от революционного самоуправления сделать шаг вперед, к признанию необходимости цельных, планомерных, наступательно действующих органов восстания, органов революционной власти. Плеханов снимает практически с очереди лозунг восстания (хотя и не решается сказать это прямо и определенно); – вполне естественно, что он отвергает и лозунг революционного самоуправления, которое без восстания и вне обстановки восстания было бы смешной и вредной игрой. Плеханов немножко последовательнее своих единомышленников – меньшевиков» [Л: 12, 275 – 276].
Да и насчет схематизма у него выходит не очень-то ладно. Разумеется, у меньшевиков этого греха было сколько угодно, но и Плеханов был богат на этот счет. Он упрекает меньшевиков за их советы, за их ответы на весьма конкретные вопросы, с ним нельзя не согласиться: ответ ни к чему не годный. Ну, а каков ответ Плеханова? Никакой. – В этом все дело. Слабость Плеханова в этом пункте и скрывалась.
Плеханов находит, что тактический схематизм был лишь излишней привеской.
«Тактический схематизм „меньшевиков“ нисколько не содействовал предвидению событий . Он был только вредным привеском ко взглядам, вполне верным, по большей части, в своей основе» [П: XV, 59].
Нет, дело не так было просто. Схематизм меньшевиков не был отнюдь механическим привеском: это был органический порок. Он думает при этом, что он свободен от этого греха только благодаря своей последовательности. Это ошибка: будь он связан с рабочими массами, для которых вопросы вроде того – куда мы выбираем? зачем нужно выбирать? что будет делать наш делегат в Думе? что он может делать? и т.д. – были насущными вопросами дня, ему не миновать бы этих двух путей: либо схематизм меньшевиков, либо тактика большевиков.
Если ошибка меньшевика заключалась в исключительно оппортунистическом извращении марксизма, схематизации его, сведении его к ничего не говорящим «поскольку – постольку», то корень ошибки Плеханова заключался в крайне неудачной конкретизации тактических принципов, являвшейся результатом совершенной оторванности от российского движения, незнакомства с ним.
Эта особенность была не раз отмечена в большевистской литературе. И при всем том его эволюция в сторону меньшевизма уже близилась к завершению. Он на объединительном Стокгольмском съезде выступил как фракционный меньшевик, с защитой их точки зрения. Таким образом, несмотря на все разногласия с большевиками, Плеханов только весной 1906 г. (как мы увидим ниже) стал официальным меньшевиком. В своем отчете петербургским рабочим тов. Ленин прямо говорит, что Плеханов был
«настоящим идейным вождем меньшевиков на съезде» [Л: 13, 44],