«не поддаваться провокации, не увлекаться речами искренних, но неразумных людей» [П: XV, 89],
призывающих к оружию, ибо их агитация сделает рабочих орудием реакции.
«„Революционеры нападают на Государственную Думу, – говорит себе Горемыкин, – это очень хорошо теперь, когда наш отказ исполнить требования Думы приведет к столкновению между нами и ею. Чем ниже падет Дума в глазах народа, тем слабее станет он поддерживать ее, и тем легче будет зажать ей рот, а если понадобится, то и вовсе разогнать ее. А с революционерами я справлюсь потом посредством пулеметов“. Товарище рабочие! Вы непременно должны расстроить этот план г. Горемыкина. Не смущайтесь тем, что в Думе господствуют буржуазные партии. Не потому ненавидит Думу г. Горемыкин, что в ней преобладает буржуазия, а потому, что буржуазия, преобладающая в ней, требует свободы для всех (!? В . В .) и земли для крестьянства (! В . В .). Не против буржуазии направлен отказ г. Горемыкина, а против всего народа. И весь народ должен заставить г. Горемыкина пожалеть об этом отказе; весь народ должен единодушно поддержать Думу » [П: XV, 89 – 90].
Это было горячо, но мало убедительно. В целях спасения революции (которая не может быть иной, как рабочей резолюцией) передать руководство буржуазии, а самому рабочему классу взять на себя скромную задачу поддержки либеральных кадетов – это никак не уживалось с учением о гегемонии пролетариата, во имя которого и в осуществление которого, якобы, Плеханов и выдвигает свою новую теорию.
Да и советы все построены на чрезвычайно шатком основании общих утверждений, которые не могут не быть крайне схематичными и ограниченными. Так, например, кадетская буржуазия совсем не была склонна требовать свободу для всех и землю – для крестьян, далее поддержать Думу рабочий класс мог только внедумским давлением, а оно отнюдь не похоже на то, что требует Плеханов. От такой поддержки не сдобровать прежде всего либеральной, кадетской Думе!
Такая безоговорочная поддержка Думы со стороны Плеханова шла значительно далее того, что принял съезд, но этого нужно было ожидать. Плеханов не мог не додумать до конца мысль, высказанную съездовским большинством, а конечный пункт логики этой мысли именно и была поддержка кадетов.
«Письма о тактике» представляют большой интерес, на них следует задержаться несколько, в них Плеханов пытается теоретически обосновать тактику большинства съезда, т.е. ту самую, которая привела его к безоговорочной поддержке кадетов.
«Говорить о нынешней тактике нашего пролетариата значит говорить об особенных политических задачах, выдвинутых перед ним нынешним политическим моментом» [П: XV, 95],
задача тем более трудная, что принципиальные общие основы тактики партии приобрели для большинства членов партии значение предрассудка.
«Трудность состоит для нас не в том, чтобы сознать противоположность интересов буржуазии и пролетариата. В наших рядах сознание этой противоположности приобрело уже, можно сказать, прочность предрассудка . Трудность состоит в том, чтобы, сознавая эту противоположность и поступая всегда и вполне сообразно этому своему сознанию, определить те приемы нашей деятельности, которые дали бы нам возможность использовать – в интересах освободительного движения пролетариата – нынешнее оппозиционное настроение нашей буржуазии» [П: XV, 95].