А тем временем партийные отношения чрезвычайно усложнились целым рядом «дел об экспроприациях» и вопросом о «партийных деньгах». Борьба меньшевиков против партии, естественно, должна была и приняла определенную форму борьбы против ЦК. Вся деятельность ликвидаторской части была направлена к тому, чтобы расстроить уже намечающуюся и налаживавшуюся работу по собиранию сил и восстановлению организации.
4.
Весной и летом были отредактированы почти все статьи пятитомника, пока очередь не дошла до статьи Потресова.
«Первую половину, – в интересах точности выражусь иначе, скажу: первую часть , – своей статьи г. Потресов сам привез за границу и сам же прочел ее в заседании предполагавшейся редакции „Общественного Движения“, – рассказывает Плеханов. – Выслушав его, я невольно воскликнул: „Вы стоите на точке зрения того, что у нас называлось когда-то легальным марксизмом!“ И я твердо убежден, что я был прав. Читатель согласится с этим, если я скажу, что человек, взявший на себя трудную, но весьма благодарную задачу изобразить „эволюцию общественно-политической жизни и предреволюционную эпоху“, не нашел нужным коснуться развития нашей революционной мысли. Наша революционная литература привлекла к себе его внимание лишь постольку, поскольку в ней принял участие… г. П. Струве. Это невероятно, но это так. В качестве материала, заимствованного г. Потресовым из нелегальных изданий, у него фигурировала только выписка, сделанная им из корреспонденции г. П. Струве, напечатанной в женевском „Работнике“. Весь остальной материал, на который опирался наш изумительный историк, был набран из внутренних обозрений наших легальных журналов. Это опять невероятно, но это опять так» [П: XIX, 75].
Рассказ Плеханова очень хорошо передает первое резкое столкновение с ликвидаторством. Очень важно отметить, что и повод столкновения, и обстановка вполне обеспечивали быстрый переход разногласий на принципиальную почву. Не говоря уже о том, что статья Потресова была скорее манифестом ликвидаторства, чем историей, – вопросы, затронутые в статье, сами по себе сохранили актуальный интерес для Плеханова и для партии.
Резкая критика его не встретила особо дружной поддержки у других редакторов. Однако они заставили Потресова внести ряд коррективов в статью, но и эти исправления не удовлетворили Плеханова, как и Аксельрода.
«Да оно и понятно: они состояли в том, что г. Потресов надергал цитат из сочинений членов группы „Освобождение Труда“, не умея ни понять мысли, заключающейся в этих цитатах, ни расположить их в надлежащей исторической перспективе. Но я еще не считал возможным разорвать на этом основании; я ждал второй части статьи. Пришла она, – и я опять получил то же безотрадное впечатление „легального марксизма“, чуждого самомалейшего понимания революционной постановки вопроса. Не считая возможной какую бы то ни было „конспирацию“ на этот счет, я поспешил сообщить о своем впечатлении Мартову» [П: XIX, 76].
В письме Мартову Плеханов подверг не менее суровой критике вторую часть статьи Потресова. В ней он подробнейшим образом излагал критические замечания Струве и его друзей против Маркса, а когда доходило дело до ответных выступлений марксистов-ортодоксов, ограничивался лаконическими замечаниями, «что Плеханов с цифрами в руках опроверг это». Мог ли Плеханов удовлетвориться подобными лаконическими ссылками на него?
Он не был удовлетворен этими бездоказательными ссылками.
«Я говорил, что надо дать возможность читателю самому судить о том, в самом ли деле… Плеханов удачно возразил своими „цифрами“ названным „критикам“. И я прибавлял, что с этими господами спорил не один Плеханов. Им возражали Л.И. Аксельрод (Ортодокс) и В.И. Засулич. Обо всем этом обязан был, по моему мнению, упомянуть г. Потресов, осмелившийся писать об эволюции нашей общественной мысли» [П: XIX, 77].