Вот как! Это очень интересно, как он докажет «несообразность» этой мысли.
«Тактика большевиков была не осуществлением идеи гегемонии пролетариата, но ее практическим отрицанием» [П: XIX, 54],
непростительным отрицанием, как он говорит. Это уже положительно интригует читателя, и он с нетерпением ждет разоблачений Плеханова. А он-то спокойно продолжает ниже говорить об эсэрстве Ленина и о его бланкизме, т.е. те самые слова, которые, как мы видели выше, говорил он не раз в эпоху первой революции.
«Кто, подобно Ленину, мог серьезно спрашивать себя, на какой месяц должны мы назначить вооруженное восстание, тот по своим тактическим понятиям, конечно, был гораздо ближе к г. Тихомирову и к Ткачеву, нежели к группе „Освобождение Труда“. И не удивительно, что Ленин коренным образом разошелся с этой группой в таком важном вопросе, как вопрос о захвате власти революционерами» [П: XIX, 54].
Действительно, расхождение было коренное, но мы уже имели случай убедиться, что как раз тут-то Плеханов и не был прав, тут как раз он сам на деле, на практике боялся додумывать свою идею гегемонии до конца. Равно пустяком теперь звучит и обвинение большевиков в том, что на них, якобы, лежит немалая доля ответственности за бегство «меньшевистских Гамлетов» из подполья и из партии. Против фракционной борьбы большевиков меньшевики выдвигали не менее, если не более, сильную фракционную сплоченность и «дипломатию», и если они не выдержали поражения революции, то причиной тому отнюдь не большевики. Ликвидаторы, хватающиеся за всякую соломинку, хватались не раз и за этот аргумент, но стоило ли Плеханову повторять этот пустяшный аргумент в оправдание «меньшевистским» Гамлетам и социал-демократическим октябристам?
10.
Вернемся к вопросу о генеральном межевании. В № 9 «Дневника» Плеханов, приветствуя раскол в лагере большевиков – между Лениным и отзовистами, ультиматистами и т.д. – писал:
«Раскол, вообще, неприятная вещь. Но иногда он необходим, и тогда нужно мириться со всеми его неприятными сторонами. Кроме того, бывает так, что одно зло предупреждает другое – большее. Раскол в большевистской фракции может, – не говорю: непременно будет, – способствовать упрочению нашего партийного единства. А это очень полезно. Поэтому я приветствую раскол между большевиками. Да, скажут мне, вы приветствуете его потому, что он ослабляет силы ваших противников-большевиков. Да, скажут мне, вы приветствуете его, потому что он ослабляет силы ваших противников-большевиков. Отвечаю: нет, я приветствую его, несмотря на то , что он увеличивает силы моих противников-большевиков » [П: XIX, 21].
Это справедливо, но это же ко многому обязывало. Тов. Ленин, по его мнению, сделал очень хорошо, отмежевавшись от своих социал-демократических « минусов » (как он называл Богданова и др.). А тов. Плеханов? Не следует ли и ему задуматься насчет межевания? Следует, и он пишет:
«Как большевикам грозили опасностью различные элементы, которые лучше всего будет обозначить общим термином анархо-социализма, так и меньшевикам угрожают элементы, точнее всего характеризуемые словом: „ликвидаторы“. Большевики отмежевались от анархо-социалистов; нам пора отмежеваться от „ликвидаторов“. Таким образом произойдет „генеральное межевание“, которое облегчит сближение между большевиками и меньшевиками на почве общей партийной работы» [П: XIX, 23].