Даже то место, которое наша «непримиримая» фракция, во главе с т. Лениным, провела, – квалификацию ликвидаторства как результат буржуазного влияния на пролетариат, – даже это утверждение примиренцы пленума обставили таким количеством лишних слов, что сделали его очень растяжимым и туманным.
«В переводе на простой, – свободный от дипломатической туманности, – язык это значит, что реакция, усилившая влияние буржуазных идеологий на российский пролетариат, породила, с одной стороны, „ликвидаторов“, а с другой – „отзовистов“, „ультиматистов“ и прочих анархо-синдикалистов. Почему же авторы резолюции не предпочли этого простого языка? Почему они не назвали течений, вызванных к жизни нынешней реакцией, теми именами, которые давно уже присвоены им в нашем партийном обиходе?» [П: XIX, 109]
Причина тому все то же нежелание «раздразнить гусей». Они сочли нужным сделать уступки ликвидаторам «с одной стороны» и анархо-синдикалистам – «с другой».
«А почему они сочли нужным сделать эту уступку? Очевидно, по той же причине, по которой делаются вообще всякие уступки: уступают только тем, с которыми находят нужным считаться; а находят нужным считаться только с теми, которые сильны. Выходит, стало быть, что авторы резолюции не захотели назвать двоякое зло, существующее в нашей партии и знаменующее собой усиление буржуазного влияния на наш пролетариат, именно потому, что это двоякое зло сильно. Но мне кажется, что с сильным злом надо было бороться, а не входить в сделку» [П: XIX, 109 – 110].
Природа всех примиренцев всех времен одинакова – они не решительны и боятся собственной тени: от этого всегда примиренцы накреняли неизменно чашу весов в пользу оппортунизма, сами того не ведая.
«Но неужели авторы резолюции не понимают, что нельзя с дипломатической мягкостью относиться к тому (двоякому) злу, которое, по их же собственным словам, свидетельствует о росте буржуазного влияния на пролетариат? Против такого зла нужно громко, прямо и резко кричать на всех крышах» [П: XIX, 110].
А этого сделать примиренцы не могли, они не способны просто понять это.
Они провели параграф, который гласит:
«Неотъемлемым элементом социал-демократической тактики при этих условиях является преодоление обоих уклонений путем расширения и углубления социал-демократической работы во всех областях классовой борьбы пролетариата и разъяснение опасности этих уклонений» [цит. по П: XIX, 101].
Но ее авторы позабыли свою собственную, так торжественно возвещенную мысль о том, что тактика социал-демократии всегда должна быть рассчитана на то, чтобы дать максимум результатов. Может ли дать такой максимум та «тактика», которая, с одной стороны, приглашает бороться с вредными «уклонениями», а с другой – боится назвать эти самые «уклонения» их настоящим именем? Плеханов резонно считает, что подобная тактика даст минимум результатов.