Это действительно и невероятно, и невозможно.
Разгадку тому Плеханов ищет в том факте, что принятие такой резолюции ни к чему не обяжет слабых во всех отношениях социалистов Англии и Франции, где на профессиональные организации социалисты не имеют почти никакого влияния, в то время как немцы относятся крайне серьезно к такой резолюции, ибо она во всем Интернационале более всего обязывала их.
«Если бы Копенгагенский съезд постановил, как этого хотели Кейр-Гарди и Вальян, что на объявление войны пролетариат должен отвечать стачкой, то в Англии его решение имело бы значение лишь доброго совета, которому могли бы последовать, а могли бы и не последовать профессиональные союзы. То же приходится сказать и о Франции, где влияние социализма, – отчасти благодаря вреднейшим „опытам“ Мильерана, Вивиани, Бриана и им подобных, – тоже слабо» [П: XVI, 362].
Они, себя ни к чему не обязывая, завоевали бы голоса на выборах, – пишет Плеханов, – выезжая на боязни перед «пруссаком».
«А Германия? На ее пролетариат социализм имеет уже огромное влияние. И если бы немецкая социал-демократическая партия сказала: „на войну надо отвечать стачкой“, то это значило бы, что она принимает на себя, во имя всего германского пролетариата, совершенно определенное практическое обязательство, а не только дает добрый совет, относительно которого еще совершенно не известно, захочет ли его принять рабочий класс. Но стачка, хотя бы только в известных отраслях, предполагает для своего успеха, – и даже для своей возможности , – наличность известных условий. Неудивительно, что наши немецкие товарищи, смотрящие на постановление о стачке не как на добрый совет, а как на серьезнейшее практическое обязательство, спрашивают себя, прежде чем голосовать за такое постановление: можно ли быть наперед уверенным, что в случае объявления войны всегда будут налицо необходимые для стачки конкретные условия. Об этом в самом деле стоит подумать серьезным людям. Но когда серьезные люди начинают думать об этом, тогда пустые крикуны, вроде известного Густава Эрве, обвиняют их в нерешительности, в трусости, в отсутствии революционного духа, в шовинизме и т.д.» [П: XVI, 362 – 363].
Ситуация – чрезвычайно характерная для II Интернационала: люди, которые у себя на родине играли роль соглашателей со своей буржуазией, для других стран выступают как сторонники решительных действий. Лицемерие, которое отнюдь не было чуждо и немецким социал-демократам.
«„ Воевать с войной “ надо не словом , а делом . В области же дела, состоящего прежде всего в организации массы и в развитии ее самосознания, наши немецкие товарищи стоят впереди всех других. И можно утверждать, не опасаясь ошибки, что именно германский сознательный пролетариат сумел бы наилучшим образом использовать в интересах революции то положение, которое создалось бы в Европе войной, скажем, между Германией и Англией. Толки о том, что, отклоняя предложение Кейр-Гарди – Вальяна, немецкая партия прегрешила против революционного социализма, лишены всякого основания. Т. Ледебур, выступивший докладчиком по этому вопросу, был прав, говоря, что съезд может удовольствоваться штутгартской резолюцией. В самом деле, она гласит, что в случае надобности все социалистические партии обязаны употребить в дело все средства, которые им покажутся наиболее подходящими для предупреждения войны. Эта алгебраическая формула обобщает всякие возможности, т.е., между прочим, возможность не только всеобщей стачки , но и вооруженного восстания . А этого достаточно» [П: XVI, 363 – 364].
Этого с избытком достаточно, если только его делать. Каких-нибудь четверть года спустя «наши немецкие товарищи» показали превосходно, что их партия – самая лучшая и сильная партия Интернационала – была не лучше любой другой партии. Все вожди II Интернационала – и те, кто говорил революционно, и те, кто лицемерил – оказались мазанными одним миром.
До какой степени центр – фактически руководящий Интернационалом – был нерешителен, видно из того, что вопрос этот был передан на «изучение к следующему конгрессу» и лишь вспыхнувшая балканская война заставила это колеблющееся болото произнести решительные слова за борьбу против войны.