«Мы с г. Тихомировым решили, что наш будущий журнал со временем объявит себя социал-демократическим, но сделает это лишь после того, как ему удастся рассеять анархические предрассудки нашей читающей публики» [П: XIII, 31].

Чем руководствовался Тихомиров, дав такое обещание?

«Я до сих пор не понимаю, чем именно руководствовался г. Тихомиров, делая мне эту огромную и совершенно неожиданную уступку: вероятно, тут на него повлияли одновременно и его „дипломатия“, и его равнодушие к теории, и его разочарование в народовольческой программе, и его желание привлечь нас к своей партии» [П: XIII, 31].

Но, как бы там ни было, договор был заключен. Плеханов засел за статью об А.П. Щапове. Мы ниже разберем эту статью, в ней ясно высказаны социал-демократические положения, но

«мне хотелось высказаться еще яснее, и я написал для первой же книжки „ Вестника Народной Воли “ статью „ Социализм и политическая борьба “, в которой пошел еще дальше и критиковал самое „партию Народной Воли“. Моя критика отличалась значительной резкостью» [П: XIII, 32].

При чтении статьи Тихомиров морщился и предлагал смягчить, как свидетельствует сам Плеханов[15].

Пока шла подготовка номера «Вестника Народной Воли», разыгрался инцидент, который сразу определил отношение к народовольцам бывших чернопередельцев. После разгрома народовольцев в России, они собрались в Швейцарии и вели с чернопередельцами совместную работу. Товарищи Плеханова пришли к окончательному заключению вступить всей группой в «Н.В.» и вокруг этого вели переговоры с Исполнительным Комитетом Народной Воли в лице Ошаниной и Тихомирова. Они выразили согласие принять группу целиком в организацию. Однако в последний день они радикально изменили тактику. На собрании с группой «Черный Передел» они, ссылаясь на «молодых товарищей из России», которые, мол,

«очень недовольны его сближением с нами, так как опасаются, что благодаря ему в движении возьмет верх нежелательное для них влияние бывших „чернопередельцев“» [П: XIII, 32],

Тихомиров отрекся от своего данного обещания.

«Вместе с тем он сказал нам, что по уставу партии мы можем быть приняты только по одиночке и по выбору, а не целой группой. Прежде он находил возможным принять нас именно как группу. Когда мы напомнили ему об этом, на него напала сильная зевота, и никакого толку мы от него не добились» [П: XIII, 32 – 33].