Введение
1.
Я не намерен писать биографию Плеханова, и считаю также лишним останавливаться на социально-политических условиях развития России, подготовлявших и вызывавших то революционное движение, которому всецело отдался Плеханов еще совершенно молодым и в котором он проделал свое теоретическое развитие.
В русской марксистской литературе имеется немало превосходных работ, которые занимаются специально последним вопросом:
Суммарное изложение результатов исследований историков сведется лишь к более или менее удачной перегруппировке материалов, что ни с какой стороны не представляется мне необходимым для дальнейших изысканий.
Биографический же очерк является нужным, важным лишь в одном случае, – если он дает достаточный материал для ряда выводов, представляющих научный интерес. В данном случае, по отношению к Г.В. Плеханову было бы крайне интересно решить вопрос о том, почему Плеханов, который, несомненно, по своему происхождению был чужд трудящимся, принадлежал к дворянству и имел все возможности стать отнюдь не последним в лагере господствующих, – перешел на точку зрения трудящихся и стал на самые передовые позиции борьбы с эксплуататорами? Плеханов – не первый и не последний из числа представителей господствующего класса, перешедший на сторону и под влияние угнетенных, – возразят нам. – Совершенно правильно, Плеханов отнюдь не является исключением, но, ведь, из того, что таких «перебежчиков» много, отнюдь не следует, что вопрос этот – решенный. Наоборот, как раз то, что Плехановых немало было в истории, придает этой проблеме общесоциологический интерес; решается же она тем труднее, что единая причина вряд ли установима, и для каждого такого общественного деятеля дело исследователей его личной биографии собрать достаточный материал, могущий осветить причины перехода его на точку зрения другого класса.
Сам Плеханов очень интересовался этим же вопросом в применении к общественным деятелям, которыми он занимался и деятельность которых он изучал. Так, он, останавливаясь на биографии Герцена, задается вопросом:
«Почему люди, имеющие возможность пользоваться известной привилегией, восстают иногда против ее существования? Как объясняется это несомненное явление? И не опровергает ли оно собой той материалистической теории, согласно которой стремления всякого данного общественного класса (или сословия) определяются, в последнем счете, его интересами?» [П: XXIII, 272].
На самом деле, как подобные факты примирить с материализмом? Маркс и Энгельс констатировали, как известно, в «Коммунистическом Манифесте», исторический факт, что, когда борьба классов близится к развязке, господствующий класс охватывает процесс разложения, в результате чего некоторые элементы господствующего класса переходят на сторону угнетенного, – ведущего освободительную борьбу, – класса. Такое явление не только не противоречит материализму, оно лучше всего объясняется им, если только пользуются им умеючи и не односторонне.
«Стремления различных общественных классов, – справедливо говорит Плеханов, – определяются их положением, т.е., значит, их интересами . Но так как классовые положения, а следовательно, и классовые интересы различны, то различны и обусловленные ими стремления. Когда человек, принадлежащий к господствующему классу, переходит на сторону класса угнетенного , тогда он доказывает этим не то, что он освободился от всякого вообще классового влияния , а только то, что он вышел из-под влияния одного класса и попал под влияние другого » [П: XXIII, 273].