Но пока несколько слов о той сумме идей и представлений, о которой Плеханов пишет в вышеприведенном отрывке Лаврову и против которой и было направлено острие критики не только этих двух блестящих трудов его, но и многих статей на протяжении 80-х и 90-х годов.
2.
Первое поколение русских революционеров – семидесятники – в теоретическом отношении не представляли большой определенности, наоборот, в их сознании мирно уживались часто самые противоположные воззрения: либеральный маниловский социализм с западноевропейским анархизмом, фурьеризм – через петрашевцев, сен-симонизм, прудонизм совершенно свободно укладывались с материализмом Фейербаха (унаследованным от Чернышевского) и с чрезвычайным почитанием Лассаля, чье имя к тому времени приобрело особую популярность и славу; Дюринга и Конта читали так же много и охотно, как некоторое время спустя… Маркса и Энгельса, и почитали не менее.
На фоне этого сплошного эклектизма в России выделялись два крайних направления – лавристы и бакунисты.
«Первые склонялись к немецкой социал-демократии, вторые представляли собою русское издание анархической фракции Интернационала» [П: II, 32].
Так на самом деле и было: анархические симпатии и связи народнической и народовольческой интеллигенции общеизвестны. Общеизвестны сношения ветеранов эмиграции, вроде Н. Жуковского, с анархическими организациями Швейцарии. Аксельрод рассказывает, что
«враждебное отношение анархистов по отношению к социал-демократии, еще усилившееся, как я уже сказал, после Бернского конгресса, всецело разделялось, конечно, и русской эмиграцией, идейно примыкавшей к анархическому Интернационалу» [А: Пережитое, 182].
Это настроение достаточно ярко отразилось в социально-революционном обозрении «Община». «Община» – очень интересное явление. Орган так называемого революционного народничества, она соединяла на своих страницах чайковцев и бакунистов и выходила в тот переходный момент, когда «Земля и Воля» готова была расколоться на две половины. Первый номер ее вышел незадолго до выстрела В. Засулич. Статья-программа представляет собой подлинный манифест анархизма, – обстоятельство, которое ими отнюдь не скрывалось:
«Удовлетворительное решение (социально-революционной) задачи может быть осуществлено лишь свободным союзом автономных общин, гарантирующим полную свободу лица в группе и группы (общины) в союзе равноправных групп (общин). Мы смотрим на вольную федерацию общин, как на первый шаг, с которого должна начаться новая фаза общественного развития» [А: Пережитое, 202].
От всей программы веет бакунизмом самого ортодоксального толка; редакция не только этого не скрывает, – он прямо заявляет: