27
Семеновский госпиталь. Рядом артист, укравший сахар. Худой, такой же, как я, и такой же голодный. Нам дают 4 фунта хлеба в день и Ќ воблы сушеной. Мы все похожи на сушеную воблу. Лица у нас треугольные, волосы твердые и липкие. В коридорах пахнет махоркой. Мы ходим в белье. Опускаем пустые коробки в окна и просим курева, хлеба и сахара.
28
Я — последний Зевкид-Филострат, сохранивший длину, ширину и глубину.
Тело весит мое: 2 пуда 30 фунтов, с одеждой.
29
На берегу между бледно-зеленой травой, кружевной крапивой, щебнем и обломками утвари — покинутая медно-красная скотобойня и быки алебастровые. Видит Филострат тень Венеры. Белее жемчуга глаза у нее, они не голубые больше, не сапфировые. Посмотрел на ее руки Филострат — сморщенные руки у нее, поднял голову — над ним лицо старухи. Оттолкнулся от берега и видит: к Варшавскому вокзалу вместо нее идет Екатерина.
30
От земли до неба стоит Филострат. На плечи его накинут пурпурный плащ, ноги утопают в болоте, голова окружена пречистыми звездами.
Склонив голову, плачет он над миром. О городах, которые никогда не вернутся, о народах, которые никогда не увидят солнца, о религиях, в сумрак ушедших. Наклонился Филострат к Балтийскому морю. Видит корабли, и рвы, и дымы; слышит выстрелы пушечные.