- Нет, царевна, - сказал он. - Это будет злое дело... Я спасусь, а погибнут те, которым повелено сторожить меня... Мы судим по нашим мелким, ограниченным понятиям о воле великого духа, и судим неверно и несправедливо. Если премудрый дух судил мне погибнуть, то я должен погибнуть...
Но Гамата, увлекая его за собой, так как она была гораздо сильнее его, вскричала:
- Идем! Идем! Желанный мой!.. Человек только тогда рассуждает правильно, когда ничто его не стесняет... Когда он рассуждает на свободе, а не в темнице.
Они спускались медленно, осторожно. Она увлекла его из душной каморки башни и начала опускаться по высоким и изломанным каменным ступеням.
И чем ниже спускались они, тем яснее и яснее разливался свет утра, так как солнце уже восходило и заря обхватила восток. А снизу доносились до них грозные крики. Народ уже толпился вокруг башни.
- А!? Вот он! - ревела толпа.- Вот он!.. Чего же еще надо?! Улики налицо... Он хотел бежать... Он хотел увезти царскую дочь Гамату...
И толпа окружила и схватила их.
- Ты видишь... - прошептал Люций, - какова воля великого духа!
А толпа волновалась... сверкали мечи и кинжалы. Подстрекали жрецы и все злые люди...
Они схватили Люция и Гамату и повлекли снова наверх, на самый верх башни, а в той башне было без малого 300 локтей вышины.