- Отстань, мамонька! Говорю: не замай!.. От тебя вон водкой воняет...
- А это я для куражу, для праздничка, лапушка, выпила, - оправдывается мама, быстро вертя рукой около смеющегося, красного, истрескавшегося лица.
- Ну, ладно! Отстань, мамонька, я целый день буду в эвтом ходить, - вот что! И мамонька отстала. Пущай его, думает она, уснет младенец, я его, крошечку, раздену, а теперь пущай пощеголяет, душеньку для праздника потешит.
- На-ко, сахарный, леденчиков да пряничков! - предлагает она.
И сахарный машинально, задумчиво берет леденчики и прянички. Но, очевидно, думы его слаще ему леденчиков и пряничков.
Наелись, напились, - напраздничались. - Пришли гости: кум, да сват, да свояченица, принесли гостинцев.
- С Новым годом, с новым счастьем. Дай Бог благополучно!..
Послали Ваню за полуштофом. Опять поставили самовар, и пошли чаи да россказни без конца и начала...
Наконец, наговорились, разошлись по домам.
Стемнело. Гришутка припрятал пакет, что мать принесла с пряниками, и в нем с десяток пряничков и леденцов. Как ни тянуло его, он ни один не съел, все припрятал с пакетом, завернув его тщательно, и все держал за пазухой.