В ответ на эту песню серая птичка опять нежно, грустно чирикнула и села подле клеста на ветку.
Он весь встрепенулся. Он не знал, не чувствовал, где он сидит; он видел только одну ее - ее, маленькую, родную, серо-зеленую птичку, и опять проговорил тихо и нежно:
- Милая моя, родная!
И они поцеловались.
Ему показалось, что все цветы и листики целуются, что все птицы смотрят на них, что солнце целует землю, и она становится теплой, радостной под его поцелуями. И вот не прошло и двух-трех дней, не успели они оглянуться, как уж были обвенчаны, разумеется, обвенчаны по-своему. На свадьбу к нашей парочке слетелись все старые и молодые клесты; все пищали, свистели, судили и рядили на весь лес.
- Хорошая парочка! - говорили седые клесты.
- Славная парочка! - рассуждали старые клестихи. И все с ожесточением долбили еловые шишки. А сам молодой был просто на седьмом небе, если только есть седьмое небо. Он пел и сиял от восторга.
II
Прошло лето, и наш клёст попался, - попался в силки, которые расставили простые, ничему не учившиеся деревенские мальчишки.
Как он рвался, как он щипался, как он кричал!