Метелл Македонский резко поссорился со Сципионом Африканским, и их разногласия, проистекавшие из соперничества в доблестях, привели к тяжелой, ставшей широко известной вражде. Тем не менее, когда Метелл узнал, что Сципион погиб и его оплакивают, он ринулся на публику с сокрушенным лицом и вскричал прерывистым голосом: «Сбегайтесь, граждане, сбегайтесь! Стены нашего города рушатся! Нечестивая сила захватила Сципиона Африканского, пока он покоился в родных пенатах!» О, республика, столь несчастная из-за смерти Африканского, но счастливая из-за слез Македонского, достойного человека и гражданина! В одно и то же время ты увидела, какого вождя потеряла и какого нового вождя обретаешь. А он еще велел своим сыновьям подставить плечи под носилки и к этой похоронной чести добавил лишь, что в будущем едва им удастся выполнить ту же обязанность по отношению к какому-либо великому человеку. Куда улетучились все пререкания в курии? Куда девались все споры на рострах? Где облаченные в тоги сражения великих граждан и полководцев?[267]129 г. до н. э. Ср.: Плутарх. Моралии, 202А …Облаченные в тоги сражения… — имеются в виду гражданские распри. Все они были стерты умеренностью, заслужившей глубочайшее уважение.
Публий Корнелий Сципион Африканский
Бюст. Черный базальт.
I век до н. э.
Галерея Уффици, Флоренция, Италия
1.13. Метелл Нумидийский, изгнанный из страны из-за интриг партии популяров, стал жить в Азии. Случилось так, что он смотрел игры в Траллах, когда ему принесли письмо, в котором говорилось, что подавляющим большинством голосов сената и народа ему даровано право возвратиться в Рим. Он не покинул театр, пока не окончилось представление, и не выдал ничем своей радости тем, кто сидели с ним рядом, но сокрыл в себе это великое счастье. И в процветании, и в несчастье он всегда сохранял спокойствие духа благодаря умеренности.[268]98 г. до н. э.
1.14. Столь многие семьи заслуживают похвалы, но Катон Младший не даст затеряться в молчании имени Порциев, поскольку едва кто разделит с ним его славу. Он оставил совсем не малый признак величайшей терпимости. Деньги киприотов он доставил в Рим в целости и сохранности. В знак признательности за эту услугу сенат постановил, чтобы ему была предоставлена чрезвычайная претура, что противоречило установленному порядку. Он же не дал этому свершиться и заверил всех, что недостойно, когда эта привилегия даруется только ему, но никому другому. И чтобы это новшество не связывалось с ним, он предпочел участвовать в законных выборах в комициях на Марсовом поле, чем принять такой дар от сената.[269]По Плутарху (Катон Младший, 39), сенат в дополнение к чрезвычайной претуре предоставил ему право «появляться на зрелищах в тоге с пурпурной каймой».
1.15. Поскольку я собираюсь обратиться к иноземным примерам, чувствую, как берет меня за руку Марк Бибул, занимавший самую высокую должность. Когда он жил в провинции Сирия, то услышал, что два его сына выдающихся способностей были убиты в Египте воинами Габиния. Царица Клеопатра прислала ему этих убийц в цепях, чтобы он смог отомстить за свою тяжелейшую утрату. Более глубокого утешения для скорбящего и представить нельзя. Но он, смирив свою скорбь терпимостью, немедленно приказал вернуть палачей его плоти и крови назад к Клеопатре невредимыми, заметив, что правом наказания обладает сенат, но не он.[270]50 г. до н. э. Ср.: Цицерон. Письма к Аттику, 6.5.3. См. также: Цезарь. Записки о гражданской войне, III. 110.6.