— Теперь вот, слушай дальше…
Сворганили мы спектаклю в народке. Суд, вишь, приелся обывателям, спектаклем надоть потешить. Допреж это репетицией наладились. Выпало мне представить пьяного офицерика. Сочек-стервец и тут отличился. Прирядился я в сапожки того самого полковника, думаю, в этом городе можно носить, напялил френчу, погоны, можно сказать, натурально представил…
Опосля в ладоши хлопали: пондравилось, видно, обывателям.
Кончилось представление спектакля, пошли разны веселые финтифлюшки. Для форсу я не перерядился, только погоны отцепил. Концом без конца ходит кавалерия (так, вишь, по-буржуазному ребят зовут, хоть будь он пехотинец), — ходит кавалерия с барышнешками, манежатся по залу.
Капельдудкин командует, трубачи наяривают… Танцульки пошли под духовный оркестр… Гляжу, брат, и глазам не верю. Та, что по секретции смарал, выкарабкалась-таки из-под земли!
Вот, думаю, ежели вся переправа встанет, зададут жару. Присмотрелся со стороны так и есть — она… Раскрасавица во…
Румянец натуральный в наличии имеется. Вперся глазами, оторваться не могу. Стало-быть и она меня признала: отошла нароком в сторону, а я ей следом…
Обернулась вертом:
— Как ваша фамилия?
Смеюсь: