Как на спектаклю водой отрезвил ее.
— Прости, — говорю, — Таня, убей меня: легче перенесть смерть…
— Уходи, — плачет…
Что ж… ушел…
Обсудили видно и меня заглазно. Закрытым решили судьбу. Приказали ехать на фронт. Смирился нутром, говорю:
— Не позор на фронт, потому за диктатуру немало погубил душ, а свою теперь с охотой…
До отправки зашел к Тане будто за монатками. Спросил:
— Как же сапоги признали?
— Дядя, — говорит, — доглядел: в голенищах под подклейкой нашел папино письмо.
На сличение вытащила споднизу сундука карточку. Гляжу, в чине капитана, обличие того. Тут же Таня и сестра та…