Жрец рыгал и неуверенно посматривал на нас.
Мы искоса поглядывали друг на друга и колебались. Наконец Мозе нерешительно пробормотал:
— Он открылся.
Один за другим мои товарищи повторили:
— Он открылся. Последний из всех, Ахмос твердо и почтительно заявил:
— Вне всяких сомнений, он действительно открылся. — Он уставился прямо в глаза жрецу, а я промолчал. Мне казалось, будто чья-то рука сжала мое сердце, ибо для меня слова моих товарищей были богохульством.
Метуфер дерзко заявил:
— Я тоже бодрствовал и молился, чтобы быть достойным посвящения, так что на следующую ночь меня здесь не будет: мне предстоит нечто иное. И мне также явился Амон, что может подтвердить жрец. Видом он походил на большой винный кувшин, и он говорил со мной о многих священных материях, но мне не подобает рассказывать вам об этом; и слова его освежали меня, как вино, так что я жаждал слушать еще и еще до самого рассвета.
Тогда Мозе набрался храбрости и сказал:
— Ко мне он явился в образе своего сына Гора, который сел мне на плечо подобно соколу и произнес: «Будь благословен ты, Мозе, твоя семья и все твои дела, и да будешь ты жить в доме с двумя воротами и распоряжаться множеством слуг».