Следующий день я также греб ободранными руками, и гребцы больше не смеялись надо мной, а просили меня прекратить грести и сказали:
— Ты наш господин, а мы твои рабы. Не греби больше, иначе все перевернется, и получится, что мы идем задом наперед и вверх ногами. Ты больше не греби, ибо во всем должен быть порядок; каждый занимает место, предназначенное ему богами, и твое место никак не рядом с гребцами.
Но я греб вместе с ними на протяжении всего пути до Фив; моей пищей был их хлеб и их каша, а моим питьем — горькое пиво рабов. С каждым днем я греб все дольше; с каждым днем мои руки и ноги становились все более гибкими; с каждым днем я все больше радовался жизни и заметил, что у меня прошла одышка.
Мои слуги беспокоились за меня и говорили друг другу:
— Видно, скорпион укусил нашего хозяина или он спятил, как и все в Ахетатоне, ведь безумие — заразная болезнь. И все равно мы не боимся его, ибо у нас под одеждой есть рог Амона.
Но я не был безумным и не намеревался продолжать грести после прибытия в Фивы.
Итак, мы достигли города, и запах его дошел до нас, когда мы были еще далеко на реке, — запах, превосходящий все другие для того, кто там родился. Я велел слугам втереть мне в руки целебные мази, вымыть меня и одеть в лучшие одежды. Набедренная повязка была слишком широка мне, ибо мое брюшко исчезло от гребли, и нужно было закрепить на мне повязку булавками, что рабы и выполнили с большим сочувствием. Я посмеялся над ними и послал их предупредить Мути о моем прибытии, не смея показаться ей без предупреждения.
Я разделил серебро между гребцами, добавил золото и сказал:
— Во имя Атона! Идите, ешьте и набивайте свои животы! Возвеселите сердца добрым пивом и наслаждайтесь с прекрасными фиванскими девушками, ибо Атон дарует радость и любит простые утехи, и ему бедные дороже богатых, потому что их развлечения незатейливы.
При этих словах лица лодочников омрачились; перебирая серебро и золото, они сказали: