Выстроив колесницы и лошадей, Хоремхеб ехал впереди них в Танис, оставив позади медленно шедших солдат и подводы с припасами. Дикая страсть пылала в его глазах, когда он уверял меня:
— Если бьешь, то бей первым и сильно.
Говоря так, он с грохотом мчался в Танис, не прячась от толп хеттов, бродивших по Нижнему Царству и опустошавших его. Из Таниса он продолжал двигаться прямо в пустыню, одолевая подразделения хеттов, поставленные охранять запасы воды, и захватывал склад за складом. Хетты оставили в пустыне сотни тысяч кувшинов с водой для своей пехоты, расположив их на некотором расстоянии друг от друга, ибо, не умея путешествовать по морю, они не осмеливались напасть на Египет с моря. Не жался лошадей, Хоремхеб и его люди устремились вперед. Многих животных загнали во время этого сумасшедшего перехода, о котором видевшие его воочию рассказывали, что сто колесниц поднимали столб пыли до небес и что мчались они быстро, как вихрь. Каждую ночь на вершинах Синайских холмов зажигали сигнальные огни, вызывавшие вольные отряды из их убежищ, дабы они по всей пустыне нападали на хеттских стражей и их склады припасов. Вот откуда идет легенда о том, что Хоремхеб несся по Синайской пустыне днем, как столб пыли, а ночью — как столб пламени. После этого похода слава его была столь велика, что люди слагали о нем предания, как о богах.
Хоремхеб застал врагов врасплох. Убежденные в слабости Египта, те не могли понять, как Хоремхеб осмелился совершать набеги в пустыне, когда их войска разоряли Нижнее Царство. Их главные силы были рассеяны по городам и селениям Сирии и ожидали падения Газы, ибо, поскольку в окрестностях Газы огромная армия не могла найти себе пропитания, хетты собрались в Сирии, чтобы завоевать Египет. Они вели военные действия чрезвычайно осмотрительно и никогда не нападали, если не были полностью уверены в своем превосходстве. Их военачальники отмечали на глиняных табличках каждое пастбище, каждое место водопоя, каждое селение в области, на которую собирались совершить набег. Из-за этих приготовлений они отложили свое нападение, и поход Хоремхеба оказался для них громом среди ясного неба отчасти потому, что никто ранее не осмеливался напасть на них первым, отчасти из-за того, что они сомневались, хватит ли у Египта колесниц для подобного предприятия.
Основною же целью Хоремхеба было уничтожить запасы воды хеттов в пустыне, чтобы выиграть время для обучения и оснащения своей армии. Но его удивительный успех опьянил его; он вихрем ворвался в Газу, с тыла напал на осаждающих, вывел из строя их военные приспособления и поджег лагеря. Но все же он не смог войти в город. Когда осаждающие увидели, как немногочисленны его колесницы, они возобновили борьбу и нанесли ответный удар. Он проиграл бы, будь и у них колесницы. А так у него была возможность отступить в пустыню, разорив склады с водой на ее границе, прежде чем разъяренные хетты успели собрать достаточно колесниц, чтобы преследовать его.
Поэтому Хоремхеб верно заключил, что его сокол был вместе с ним. Памятуя о горящем дереве, которое он видел однажды среди Синайских холмов, он послал сообщение своим метателям дротиков и лучникам и приказал им идти как можно быстрее через пустыню по одной из дорог, построенных хеттами, где стояли сотни глиняных кувшинов с водой, которой хватило бы для большого отряда пехотинцев. Теперь его целью было сражаться в пустыне, хотя для битв на колесницах удобнее земля. Я думаю, у него не было выбора, ибо после бегства от хеттов его люди и его лошади были так измучены, что вряд ли дошли бы живыми до Нижнего Царства. Поэтому он собрал все свое войско в пустыне, совершив таким образом деяние небывалое.
О первом нападении Хоремхеба на хеттов мне поведали его люди и он сам — меня не было с ним тогда. Будь я там, то, конечно, не остался бы в живых и не писал бы эти строки. Мне выпало на долю видеть последствия битвы из своих носилок, в которых я следовал за пехотными полками во время их стремительного движения по обжигающей пыли под безжалостными лучами солнца.
После того как мы две недели тащились по пустыне, а это, несмотря на бесчисленные запасы воды, оказалось довольно изнурительным, однажды ночью мы увидели столб пламени, вздымающийся на холме за пустыней, и поняли, что Хоремхеб ждет нас там со своими колесницами. Эта ночь запечатлелась в моей памяти, ибо я не мог заснуть. Темнота приносит в пустыню холод после жаркого дня, и люди, неделями шедшие босиком по песку и колючкам, во сне кричат и стонут так, словно их терзают демоны. Это происходит, несомненно, из-за того, что люди верят, будто этих демонов в пустыне полным-полно. На заре затрубили рога, и движение продолжилось, хотя большая часть воинов просто свалилась наземь не в силах подняться. Сигнальный огонь Хоремхеба звал нас, и со всех сторон пустыни к огненному знаку устремлялись небольшие группы оборванных, почерневших от солнца разбойников и народных мстителей.
Если наши воины и надеялись некоторое время отдохнуть, когда прибыли в лагерь Хоремхеба, то испытали горькое разочарование. Если они думали, что тот поблагодарит их за быстрый переход и за то, что они стерли о песок кожу на ногах, то они воистину заблуждались. Когда он встретил нас, лицо его было искажено бешенством, а глаза налиты кровью от усталости.
Помахивая окровавленной и запачканной грязью золотой плетью, он обратился к нам: