— Я пришел за советом, Синухе Одинокий, — сказал он.
— Что ты имеешь в виду? Ты силен, как бык, и смел, как лев. Врач ничем не может помочь тебе.
— Я спрашиваю тебя как друга, а не как врача, — ответил он, усаживаясь.
Капта полил воду ему на руки, и я предложил ему лепешки, которые прислала мне моя мать Кипа, и вино из порта, ибо мое сердце возрадовалось при виде его.
— Ты получил повышение. Ты теперь офицер личной охраны и, несомненно, свет очей для всех женщин.
Его лицо помрачнело.
— Какая все это грязь! Во дворце полно гадов, которые наговаривают на меня. Фиванские улицы жестки для моих ног, а мои сандалии тесны мне.
Он сбросил сандалии и стал тереть пальцы.
— Я офицер личной охраны, верно, но иные офицеры, которым по десять лет и у которых еще не острижены волосы, благодаря своему высокому происхождению смеются надо мной и дразнят меня. В их руках еще нет сил, чтобы натянуть тетиву, а их мечи — это золотые и серебряные игрушки; ими можно резать мясо, но не сражать врага. Солдаты пьют и спят с дворцовыми рабынями и не знают дисциплины. В военной школе они читают устаревшие трактаты; они никогда не видели войны и не знали голода, жажды и страха перед врагом.
Он нетерпеливо зазвенел цепочкой, надетой на шею, и продолжал: