— Дориэй рассказал тебе о своем решении? Конечно, при всей своей щепетильности ты и сам мог заметить, как еще в Гимере он воспользовался тем, что я вдова. А теперь, благодаря вмешательству богини, он обещал сочетаться со мной браком по законам дорийским и финикийским.
Я возразил, что Дориэй — неискушенный в делах любви спартанский воин. Она же, трижды вдова, несомненно, гораздо опытнее и должна понять, что недостойно ее завлекать мужчину, которого так легко соблазнить.
Но Танаквиль возмущенно ответила:
— Это Дориэй с самого начала всячески соблазнял меня! Когда вы явились в мой дом, у меня и в мыслях не было завлекать его: ведь по сравнению с ним я старуха… Даже сегодня ночью я трижды отвергла его, но все три раза он злоупотребил тем, что я слабая женщина.
Она говорила так искренне, что я вынужден был ей поверить.
— Но как же наша клятва Дионисию? — вскричал я. — Мы же обещали плыть с ним в Массалию!
При этих словах в душе у меня родилась робкая надежда, что, быть может, с помощью Афродиты мне удастся похитить Кидиппу и взять ее на корабль. Танаквиль, однако, завертела головой и сказала:
— Дориэй останется дома и никогда больше не выйдет в море. Ведь его обучали воевать на суше! Чего ради ему отправляться в неведомую варварскую страну, когда у него и здесь хватит забот, чтобы отстоять свое наследство? Мужчина должен заниматься политикой, иначе он никогда не будет доволен жизнью.
— Ты и впрямь собираешься потакать безумным мечтам Дориэя? — поразился я. — Разве не устрашили тебя могильные плиты и надгробные памятники, которые мы видели? Ты похоронила трех мужей. Уж не хочешь ли ты с помощью жителей Сегесты похоронить и четвертого?
Танаквиль сидела, задумчиво подперев рукой подбородок.