— Покажи мне свое лицо! — взмолился я опять.
— Изволь, — ответила она. — Но не забудь, что у богини много лиц.
Она сняла с головы сверкающий венец, подняла покрывало и, повернув голову к свету, воскликнула:
— Ты узнаешь меня, Турмс?
И, потрясенный до глубины души, я узнал этот веселый голос, смеющиеся глаза и округлое девичье лицо.
— Диона! — не поверил я. — Диона, как ты сюда попала?
На какое-то мгновение у меня мелькнула мысль, что Дионе удалось убежать из Ионии и по прихоти судьбы она очутилась в храме Афродиты в Эриксе. Только потом до меня дошло, что со дня, когда Диона бросила в меня яблоком, утекло много воды. Она не могла остаться все той же молоденькой девушкой, да и я не был уже тем восторженным юнцом, который ее любил.
Женщина вновь опустила на лицо покрывало и спросила:
— Так ты узнал меня, Турмс?
— Твой светильник едва мерцает, — сердито ответил я. — В лучах его я как будто видел девушку, которую встречал когда-то в молодости в Эфесе. Но ты — не она. Ты не можешь быть молодой.