Разочарованно вскрикнув, я отстранился от Кидиппы — и сразу будто провалился куда-то, а когда снова открыл глаза, то увидел, что лежу на ложе в храме Афродиты в Эриксе. Рядом со мной на краю ложа сидела сошедшая с возвышения богини незнакомка; она что-то говорила мне, пытаясь согнуть и опустить мои руки.
— Что с тобой, Турмс? — спросила она, склоняясь к моему лицу.
Жесткая от шитья торжественная одежда жрицы лежала на полу вместе с покрывалом и венцом. Она сняла также ожерелье и браслеты. На ней была только тонкая туника, а волосы были зачесаны наверх. Из-за высоких тонких бровей глаза ее казались раскосыми. Я видел ее впервые, но при этом у меня было такое чувство, будто я ее знаю. Мои руки расслабились и опали, и я почувствовал изнеможение во всех членах, словно после тяжелой работы. Она провела кончиками пальцев по моим бровям, потом коснулась моих глаз, губ и как бы невзначай стала рисовать круги на моей груди. Я посмотрел на нее в упор. Она побледнела, и вдруг я заметил, что она плачет.
— Ты что? — спросил я с беспокойством.
— Ничего, — огрызнулась она и резко убрала руки с моей груди.
— Почему же ты плачешь?
Она гордо вскинула голову, отчего несколько слезинок упало мне на грудь, и сказала:
— Я вовсе не плачу…
Потом она вдруг отвесила мне звонкую пощечину и зло осведомилась:
— Кто такая Кидиппа, чье имя ты повторял с таким упоением?