— Но я совсем не хочу никуда с ним идти, я никогда и ничего ему не обещала. Я даже не знаю, что мне надеть на себя.
Я нетерпеливо перебил ее и сказал, что она должна пойти со мной в чем мать родила, ибо так я обещал жрецу; она не должна брать ничего из того, что принадлежит богине. Я не нуждался в вещах богини, вмоих глазах белая кожа Арсинои была ее самой лучшей одеждой до тех пор, пока я не смогу купить ей новые замечательные наряды.
Когда я объяснил ей это, она немного смягчилась и заявила, что зонтик, который я подарил ей, она захватит с собой непременно. Но, добавила Арсиноя, откуда я взял, что она вообще пойдет со мной? Или она маленькая глупая девочка, чтобы вешаться на шею первому встречному?
Меня охватило бешенство, и я сказал:
— Как хочешь. Только знай, что мне ничего не стоит оглушить тебя палкой и вынести отсюда… жаль, конечно, что от этого на твоей красивой коже появятся синяки.
Мои слова привели ее в чувство, и она отвернулась от нас, как бы желая все обдумать. Тем временем жрец вручил мне небольшую чашу и кремневый нож и заявил:
— Итак, прими посвящение!
— Принять посвящение? — переспросил я. — Что ты имеешь в виду?
— Прими посвящение во имя богини, — ответил он нетерпеливо. — Ты должен навсегда связать себя с Афродитой. Это самое малое, что ты можешь сделать, независимо от того, смертен ты или нет.
Я ничего не ответил, и он решил, что мне непонятен предстоящий ритуал, и принялся сердито объяснять: