А я — я за все время, пока длился наш спуск, так и не осмелился заговорить с Арсиноей. Но когда мы остановились в долине, чтобы напоить наших животных, она сама откинула занавеску у носилок и ласково обратилась ко мне:
— О Турмс, как же прекрасен воздух на этой земле и как необыкновенно вкусен хлеб, испачканный золой. Никогда в жизни я не чувствовала себя такой счастливой, как сейчас! Мне кажется, я люблю тебя по-настоящему… Ты ведь не будешь больше так плохо обходиться со мной, как сегодня утром, когда ты придирался к каждому моему слову, ища ссоры?
Мы свернули на дорогу, ведущую в Сегесту, и, избегая встреч с людьми, благополучно добрались до Гимеры — усталые, но живые и невредимые. И первое, что мы сделали, послушавшись Дориэя, — это принесли в жертву Гераклу самого большого в городе петуха.
Книга V
Жертвоприношение
1
Наше возвращение в Гимеру осталось незамеченным. Мы впятером покинули город, впятером же и вернулись в него. Арсиноя так походила на Ауру, так точно повторяла ее движения, что Микон даже принял ее за свою жену. Конечно, Арсиноя могла видеть и слышать Ауру в храме, где та провела ночь, но все же Микон должен был бы заметить неладное. Его слепоту я мог объяснить лишь помутнением рассудка — ведь в Эриксе он только и делал, что пил. На обратном пути мне несколько раз приходилось прогонять его от ложа Арсинои, ибо, выпив вина, он требовал от нее исполнения супружеских обязанностей.
Дориэй не придавал случившемуся никакого значения. Потомок Геракла, по-видимому, считал, что не очень обидел Афродиту, приняв участие в похищении одной из ее жриц.
Жители Гимеры, озабоченные неприятными новостями, не обратили внимания на возвращение паломников из Эрикса. Несмотря на весенние штормы, в город прибыл корабль из Сиракуз с известием, что Милет пал. Всю зиму персы осаждали город, а затем взяли его штурмом, разграбили и сожгли. Часть жителей была убита, а оставшихся в живых пленили и отправили в Сузы, после чего город сровняли с землей.
Великий царь персов пожелал, чтобы от восставшего Милета не осталось камня на камне, и его полководцы выполнили указ своего повелителя, хотя это и потребовало больших усилий: ведь город насчитывал не один десяток тысяч жителей. Но в распоряжении персов были стенобитные махины и множество греческих невольников…
С другими ионийскими городами великий царь обошелся менее сурово. Всем им вернули их тиранов, и завоеватели разрушили лишь несколько верхних рядов в каменной кладке городских стен. Жители не особенно пострадали: сотня убийств, поджоги и грабежи — обычные выходки пьяных победителей, которые случаются даже в самом дисциплинированном войске, если оно состоит из представителей разных народов. Но греки оказались гораздо безжалостнее, и вернувшиеся в город тираны так жестоко расправились с участниками восстания, что те, кому удалось заблаговременно удрать на запад, захватив с собой семьи и имущество, считали себя счастливчиками.