И он приказал своим людям скрести ногтями палубу, нежно поглаживать мачты и свистеть. Некоторые даже пытались исполнить танец дождя, который они переняли у своих отцов в Фокее. Своим странным поведением мы так напугали этрусков, что они предпочли отплыть подальше. Но как мы ни старались, вызвать ветер нам не удалось. Мало того, мы добились обратного: перестал дуть даже легкий ночной бриз, и море стало неподвижным. Поняв бесплодность наших усилий, Дионисий приказал привязать пятидесятивесельники к нашему кораблю, чтобы люди могли спокойно отдохнуть, помолиться, вымыться, причесаться, натереть тела благовониями и на рассвете достойно встретить смерть.
Огни тирренских кораблей постепенно отдалялись и наконец исчезли. Нас окутала такая тьма, что мы едва-едва различали мерцающую у кормы воду. Я воскликнул:
— О Дионисий из Фокеи, тебе опять повезло! Вражеские суда ушли. Этруски боятся оставаться на ночь в море, поэтому они направились к берегу.
Дионисий потерял довольно много времени, вглядываясь в непроницаемую тьму. Неожиданно с кормы донесся какой-то треск и удары топора. При свете факелов мы обнаружили этрусков, которые преспокойно подплыли к нам сзади и обрубили наши рулевые весла. Фокейцы закричали, что в Тирренском море властвуют чужие боги, которых следует задобрить, иначе они не позволят нам спастись. Кое-кто издевательски спрашивал Дионисия:
— Так где же твоя удача?
Сделав свое черное дело, этруски отошли и снова зажгли котлы со смолой. Дионисий тоже приказал осветить наши суда, чтобы успеть исправить их до рассвета. Он рвал на себе волосы и громко причитал:
— Вот уж не думал, что мои корабли будут когда-нибудь плавать по морю, сияя огнями, подобно лупанарию! [31]Лупанарий — дом терпимости.
Я чувствовал себя преступником из-за того, что вынудил Арсиною покинуть безопасный храм в Эриксе и обрек на гибель в море. Спустившись под палубу, я заглянул в каморку жрицы. Она лежала исхудавшая и бледная, но глаза ее казались больше и темнее обыкновенного.
— Арсиноя, — сказал я, — корабли этрусков словно прилипли к нам. Наши рулевые весла сломаны. На рассвете сюда подойдут вражеские военные суда и покончат с нами. Скрыться мы не сможем, ибо море спокойно и совершенно неподвижно, а все наши попытки вызвать ветер ни к чему не привели.
Арсиноя лишь вздохнула в ответ.