И вот мы стояли перед храмом Меркурия в Риме — Арсиноя, Анна с Мисме на руках и я. Ни город, ни его обычаи не были мне знакомы, я не знал даже языка и поэтому решил пока не трогаться с места и подождать знамения, которое бы указало мне, куда идти.
Арсиноя не торопила меня. Она с интересом разглядывала людей, собравшихся у храма; среди них было много мужчин, которые с любопытством посматривали на нее. Время от времени она отпускала замечания, говорившие о ее наблюдательности; в частности, она обратила мое внимание на то, что все римляне носят сандалии и только рабы ходят босые, а также на кислые и мрачные лица женщин, на их полноту и безвкусные наряды. Едва она умолкла, чтобы перевести дыхание, как к нам подошел старец с кривым пастушеским посохом в руке; его плащ был весь в жирных пятнах, глаза покраснели и сузились, а седые волосы свалялись.
— Ты чего-то ждешь здесь, чужестранец? — спросил он.
Вид старика не внушал особого доверия, но он был первым из жителей города, заговорившим со мной, и я вежливо ответил:
— Я только что прибыл сюда и жду благоприятного знамения.
Он сразу же оживился, так что посох задрожал в его руке, и сказал:
— И я не ошибся, когда решил, что ты грек. Правда, внешность твоя обманчива, но стоит присмотреться к твоей жене, чтобы понять, откуда ты родом. Если хочешь, я могу погадать тебе по полетам птиц или же отвести тебя к одному из моих собратьев, который также занимается предсказаниями. Он принесет в жертву овцу и прочтет твою судьбу по ее печени. Но это будет стоить дороже, чем гадание по птицам.
Он говорил на ломаном греческом языке, поэтому я предложил:
— Давай говорить на твоем языке, тогда я лучше пойму тебя.
Но его язык показался мне таким же жестким и грубым, каким подобало быть истинным римлянам. Я покачал головой и сказал: