— Ее зовут Аура.
Когда они произнесли это имя на своем странном языке, Микон ударил себя по лбу и воскликнул:
— Аура, если ее зовут Аура, то мы ничего не сможем поделать! Это все происки богини. Ведь Аура была девушкой быстрой, как ветер, и охотилась вместе с Артемидой. Дионис воспылал к ней страстью, но она бегала быстрее, чем он, и ей всегда удавалось спрятаться от него, но потом Артемида поразила ее безумием и она отдалась Дионису. Дионис участвовал в наших играх в тот вечер, когда мы напились тут допьяна, и эта красивая девушка никогда не пошла бы со мной, если бы богиня не ослепила ее. Это волшебное имя. Я попался в ловушку, и я бессилен.
Не могу сказать, чтобы мы были в восторге от такого решения, но нам никак не удавалось придумать, как бы оградить Микона от свадьбы и при этом не оскорбить жителей города. Был назначен день торжества, и оно состоялось — с пением и танцами — в доме сикулов в окружении многочисленных коров и коз. Родители девушки выставили на всеобщее обозрение приданое, напекли, наварили и нажарили столько, что все смогли досыта наесться и напиться. Когда в конце концов в соответствии с обычаем они принесли в жертву голубицу и окропили ее кровью одежду молодых, зазвучала громкая музыка и всех еще раз угостили вином. Мы развеселились настолько, что я, не обращая внимания на мычащих волов и кудахтающих кур, сплясал танец козла и заслужил горячее одобрение всех этих простых крестьян. Вскоре зашло солнце, мы, соблюдая новый закон Криниппа, заторопились домой, и Аура пошла с нами.
Перед свадьбой Микон находился в очень угнетенном состоянии и говорил, что ему, вероятно, нужно купить себе дом, вывесить у ворот палку, оплетенную змеей, в знак того, что здесь живет лекарь, и навсегда остаться в Гимере. Однако Танаквиль и слышать об этом не хотела. Впрочем, на своей свадьбе Микон стряхнул с себя заботы и заметно оживился — возможно, благодаря выпитому вину; так или иначе, он первый напомнил нам, что мы должны вернуться в дом Танаквиль до захода солнца. Утром мы с большим трудом разбудили его, услышав пение первого петуха, и с тех пор Микон больше не навязывался ко мне с разговорами о сверхъестественном.
6
Хотя Микону и не повезло, я получил пользу от его свадьбы, так как научился говорить на языке сикулов. Танаквиль же охотно обучила меня чистому финикийскому языку карфагенян. Она при этом преследовала свои цели, однако мне было все равно, и благодаря ей я узнал о законах, обычаях, торговле, морских путешествиях и богах карфагенян.
Откровенно говоря, языки финикийцев, тирренов и сикулов дались мне очень легко, потому что эти народы занимались торговлей и изъяснялись на смеси греческого с финикийским. Однако любому греку трудно научиться произносить странные горловые звуки финикийского языка. В Ионии я привык с презрением говорить, что финикийцы каркают, как вороны. В Гимере же я, к моему удивлению, услышал, как карфагеняне сравнивают с воронами греков.
Аура быстро заговорила по-гречески, а Микон уже через месяц мог довольно сносно беседовать по-сикульски со своими тестем и тещей. Ведь мужчина и женщина, живущие вместе, обычно хорошо понимают друг друга. Надо же им уметь ссориться, а для этого необходимо выучить язык противника.
Однако Дориэй пренебрегал изучением других языков и говорил только на своем родном: