— Я положу на месте первого, кто пройдет без очереди! — объявил капитан Барко. — Лефебур, следите за порядком! Четыре человека к мосткам и чтобы пропускали только по одному.
— А вы, капитан?
— Лефебур и я останемся, чтобы увезти инженеров на катере «Эребуса II». Садитесь, садитесь! Так, ну теперь солдаты. Отдавайте якорь! Пускайте машину!
И под трескотню мотора наше суденышко скользит к открытому океану, сотрясаемое водоворотами, которые образует в водах бухточки подводное движение падающих глыб.
А там, наверху, вершина тает на глазах; по склонам безостановочно дождем сыплются осколки. Лопается второй кабель воздушной железной дороги, валится в свою очередь передвижной мост.
— Скорее! — кричит офицер у руля. — Полный ход!
В лодке члены миссии, почти лишившись сил, замолчали. На скамье! у левого борта, лежит англичанка: одна рука ее безжизненно свесилась в воду. Фредерика жмется ко мне. Мы тревожно следим за поворотами, второго транспорта, который, отделившись от набережной, собирается удирать.
Но он не успел. Вся оставшаяся вершина золотого утеса, тысячи тонн хлористого металла и самородков, обрушивается с грохотом и покрывает, горой обломков кормовую часть транспорта. Судно на минуту встает дыбом, сбрасывает с себя, как насекомых, сотни людей, показывая свой форштевень, свой кузов, окрашенный суриком, с налипшими на нем водорослями.
— Берегитесь толчка! Держитесь крепче!
Водяной вал, устремившись из бухточки, срывает по дороге катер «Эребуса II», смывает и катит в своем сумасшедшем водовороте дюжину людей, которые собирались садиться в катер. Инженеры, Лефебур, капитан Барко… Потом он докатывается до нас, поднимает, обливает кричащих, обезумевших и бешено мечет в стороны…