— Охотно, капитан! Я убежден твердо и могу вам резюмировать в двух словах. Этот остров не есть результат вулканического извержения. Он даже не земного происхождения. Лишь кислород, который облек его поверхность тонким слоем железистой окиси, заимствован у газа, которым мы дышим, впродолжение нескольких секунд, когда его поверхность — только она — была раскалена добела, вследствие своего трения об атмосферные слои… Другими словами, господа, если не замечается никакого повышения температуры на почве этого острова, состоящего из массы железа и золота, повидимому, оторванной от геологических слоев, существующих уже втечение сотен или тысячи веков, то это потому, что в этом острове мы имеем глыбу вещества, явившегося из глубин пространства. Осколок какой-нибудь неведомой планеты, крошечное светило, упавшее с небес… гигантский аэролит… болид!
Последовал общий взрыв негодования:
— Что вы хотите сказать? Это абсурд! Болид таких размеров? Да он бы проломил земную кору! Видали вы его падение? Его бы заметили, как всякое другое светило, в предшествующие ночи…
Но Грипперт выдержал бурю.
— А почему бы нет? Если этот болид упал в море наискось, рикошетировал, как камушек? Перевернувшись, быть может, несколько раз вокруг собственной оси, он истощил первоначальную силу падения до того еще, как достиг дна океана и земной коры, которая к тому же имеет добрых пятьдесят километров толщины.
— Господин Грипперт, — подхватил капитан, — не можете ли вы выражаться понятнее?
— Так вы желаете лекцию?
— Да, да! Просим, просим! Начинайте, Грипперт!
— В таком случае я попрошу немного внимания, господа, — заявил минералог, скрестив руки и приложив указательный палец к губам.
Он сосредоточился. Всё замолкли. И, как в аудитории, он начал, протянув обе руки на стол: