В настоящую минуту проявляется полностью лишь первая черта, потому что юная кандидатка математических наук разжимает покрытые тонким слоем кармина губы. Эта гримаска выражает презрение к нетрудной ее работе, которую с тем же успехом выполнил бы самый рядовой работник по шифру, раз ключ был найден.

Этот ключ, с которым она справляется ежеминутно, в маленькой книжечке красного сафьяна, нечто вроде рукописного лексикона, и, после каждой перевернутой страницы, ее стило[21] записывает лишнее французское слово меж строчек бумаги, испещренной короткими непонятными словами, не относящимися ни к какому языку, но, в которых посвященный узнает условный «шифр» секретных телеграмм.

Наконец она, отложив книжечку и стило, перечитывает в межстрочии документа «свой перевод начисто»:

«Эребус II… Эребус II… Положение серьезное. Не можем ждать обещанных контр-миноносца и транспорта. Капитан, офицеры, доктор возвращаются с судном. Дадут отчет о моей миссии через шесть, семь дней. Пока подтверждаю срочность передачи самый короткий срок острова N в ведение Франции даже ценой больших жертв.

Де-Сильфраж».

Расшифровщица криптограммы поднимает глаза к часикам, которые протягивает ей бронзовая нимфа: 18 сентября, 15 часов. Вертикальная складка на лбу расправляется, она улыбается с нежной и тревожной меланхолией, вытаскивает из сумки, лежащий на конторке, кошелечек и, вынув из него журнальную вырезку, расправляет ее: это снимок «Эребуса II», сделанный в Марселе представителем «Эксцельсиора»[22]. Среди штабных офицеров, окружающих помощника капитана, можно различить бритую физиономию доктора Маркэна.

На него-то и смотрит Фредерика-Эльза — на этого честного и искреннего человека, к которому она питает необъяснимый интерес, на человека, которого она любит, — отныне это несомненно, — и любовь которого перевернула ее душу, а быть может и жизнь. Но внезапно она вздрагивает и бросает боязливый взгляд на дверь, ведущую в комнату ее отца: из-за портьеры доносится шум шагов, заглушенный мягким ковром.

Ее отец? Нет. Тот, которого она по привычке называть этим именем, но с которым чувствует себя такой слабой, одинокой и заброшенной? Этот человек, на которого она так непохожа… и как она напоминает мать, которую он убил своей тиранией.

Для нее уже не тайна двойное существование Ганса Кобулера. Официально — швейцарский профессор, ученый и покровитель медицинских открытий, находящийся в близких отношениях со всеми знаменитостями Европы, которых он посещает с привычной непринужденностью богатого человека, в действительности — немец, начальник экономического шпионажа во Франции. У такого «отца» она исполняет уже втечение двух лет роль секретаря-расшифровщицы.

Почему же работа эта возбуждает в ней сегодня такое отвращение?