Страницы Тютчева в крови.
Большинство эмигрантских сыновей, вступивших во Французскую армию, верили в то, что «служа Франции», ставшей для них второй родиной, они в то же время «служили и чести русского имени». Кроме сведений, собранных Оболенским для «Содружества резервистов французской армии», Варшавский воспользовался и сведениями о русских, погибших в борьбе с немцами, опубликованными в «Информационном бюллетене содружества русских добровольцев, партизан и участников сопротивления в Западной Европе». В нем было опубликовано письмо вице-адмирала Иванова Тринадцатого, бывшего командиром «Рюрика» в Порт-Артурском бою русской эскадры. Среди погибших участников французского движения сопротивления вице-адмирал упоминает своего сына.
Участие во Второй мировой войне приняли эмигрантские сыновья разных политических взглядов — от участников «Нового града» до молодых монархистов-демократов, объединявшихся вокруг «Русского временника». Были среди них рядовые герои, сражавшиеся в регулярных войсках французской армии, были и подпольные борцы так называемого «Резистанса», принявшие мученническую смерть в немецком застенке.
Труден и порой трагичен был путь, пройденный эмигрантскими сыновьями от бунта против духовного наследства русской интеллигенции до сделанного ими открытия, что свобода и человеческая личность являются нетленными ценностями человеческой культуры.
Не легка была и задача, поставленная себе Варшавским в «опыте рассуждения» об эмигрантских сыновьях. Может быть, автору и не удалось разрешить всех вопросов, мучивших его поколение. Но он собрал и осветил такой богатый материал о духовной жизни этого поколения, который каждому читателю даст возможность не только «заметить» это поколение, но и проникнуться сочувствием к его духовным поискам.
Издательство имени Чехова
От автора
В 1951 г., в Казабланке, в День русской культуры, Н. Ульянов произнес речь, во многих отношениях замечательную, взволнованную и страстную, обращенную к эмиграции с пророческим предупреждением. Речь эта затем была напечатана в 28-й книге «Нового журнала». Выступление Н. Ульянова представляется мне чрезвычайно важным. Соглашаясь с ним в главном, я все-таки чувствую, что не все его утверждения я могу принять. Так он говорит:
«…племя, возросшее в изгнании, не выдвинуло ни одного имени, ни одного громкого дела.
Алданова нельзя приводить в пример; он начал печататься еще в России и уехал оттуда сложившимся писателем. Даже такие, как Р. Б. Гуль и H. Н. Берберова, не успевшие на родине напечатать ни одной строчки, получили свою литературную зарядку в старой писательской среде Петербурга и Москвы. Всех их должно отнести к дореволюционному поколению».