Он не вернется, — пал За Родину».
Даже те, для кого неприемлемо фашистское обличив раннего солидаризма, должны признать, что Петр Ирошников и другие погибшие его товарищи были настоящими «орденскими» людьми. Думая о их героической и, вероятно, напрасной смерти, хочется повторить приведенные выше слова Соколова о Каляеве: нельзя подойти к их могилам, не сняв шляпы и не почувствовав глубокой жалости и печали и вместе с тем восхищения перед ПОДВИГОМ этих молодых героев, ничего для себя не хотевших и беззаветно отдавших жизнь за Россию и за свою идею.
Большинство этих мальчиков-героев стало жертвой предателей и провокаторов. «Революционная деятельность всегда сопровождалась провокацией, как война шпионажем и изменой», — писал М. Георгиевский. Эмигрантские опыты конспиративной борьбы сопровождались провокацией еще в большей степени, чем работа прежних революционеров. Достаточно вспомнить «Трест», Якушева, Опперпута, увоз Савинкова, похищение генерала Кутепова, Миллера и т. д., и т. д. С провокацией солидаристам пришлось столкнуться еще в самом начале своей работы «на ту сторону».
В 1933 году официальный орган солидаристов «За Родину» (№ 21) предъявил прямое обвинение в провокации барону Л. Н. Нольде, члену «Братства Русской Правды» и сотруднику разоблаченного агента НКВД Кольберга.
«На основании писем, документов и сведений, находящихся в его распоряжении, Исполнительное Бюро извещает Отделы и отделения Союза, что барон Л. Н. Нольде односторонне осветил свою деятельность. Исполнительное бюро ставит ему в упрек то, что он и по уяснению себе провокаторской деятельности Кольберга (секретарь Братства, бывший военный судебный следователь, а затем агент НКВД) — в сентябре 1932 г. продолжал добиваться от Исполнительного Бюро денег и полномочий на работу в октябре того же года, и, во-вторых, то, что он, имея несколько раз к тому возможность, не открыл Исполнительному Бюро двойственность своей игры. Кому-то из нас надо было доверить, иначе зачем же было втягивать нас в общую работу».
К этому заявлению, в том же номере «За Родину» генеральный секретарь Исполнительного Бюро М. Георгиевский добавил следующее:
«Работа ГПУ… а исполнители сплошь и рядом из нашей среды, часто из кругов с хорошими традициями… Удивляться нечего, ибо нищета и крушение идеалов должны были сделать человека еще беззащитнее перед соблазнами денег и «карьеры»… В этом отношении так характерна последняя по времени провокация Братского отдела в Риге.
Барону Нольде, члену Братства Русской Правды, поступившему на службу в ГПУ, последнее дает задание не Братство спровоцировать, а вступить в Национальный Союз нового поколения, вызывать его на активную борьбу и перевести всю активную работу на себя.
…Барон Л. Н. Нольде услужливо исполняет предписания начальства. Отвергнутый в самом начале своих попыток Исполнительным Бюро НСНП, не доверявшим «новым знакомствам», он продолжает упорно добиваться своей цели… После раскрытия в сентябре 1932 г. предательства Кольберга он, в октябре еще (пока провокация еще не стала явной), продолжает настаивать на своих предложениях. Это последнее обстоятельство уничтожает всю ценность газетных опровержений барона Нольде. А что, если бы ему поверили? В октябре он не мог уже надеяться обмануть большевиков — поверенным тайных дум его был Кольберг».
К этой зловещей и неясной истории газета «За Родину» вернулась опять только через несколько лет. В № 60 (июнь 1937 г.), с примечанием, что «редакция газеты получила разрешение познакомить членов Союза с рядом дел, бывших не так давно конспиративными», были напечатаны новые сведения о провокации в «Братстве Русской Правды» и о трагических последствиях этой провокации.