В том году на ярмарке, в шатре, пьянствовали офицеры. Как раз в то время стояли в местечке уланы. И гостил у господ тогда пожилой барчук из соседнего имения, родом из панов Скоропадских, считался он женихом этой панны.
Пьянствуют в шатре офицеры, и он вместе с ними. Вдруг услыхали — подружки свадебные песни поют. Вышли поглядеть на невесту. Пошел и он. Едва на ногах держится — пьяный. Увидел невесту — угощать. Она не пьет. Зовет в шатер петь — не хочет. Хвать за руку, силой тащит…
— Бабуся! — прервав рассказ, обратилась к старухе Морозиха, — как в точности это было тогда: вырвались вы от него или оттолкнули так, что он кубарем полетел?
Старуха энергичным жестом показала, что она отпихнула барчука. Морозиха продолжала:
— Бабуся была девка с характером, а к тому же считала себя уже не крепостной — в шутку этого не приняла и толкнула того придурковатого барчука так, что он посреди ярмарки так и хлопнулся на землю. Молодежь — смеяться: «Что, поймал? Ты думал, она тебе все еще крепостная? Кушай на здоровье!» Но вот старшие подмигивают бабусе: «Беги, девка, а то будет тебе свадьба!» Бабуся не из трусливых: «А чего мне бежать, коли я уже вольная?» Вдруг из-за спины — сама панна: «Вольная, да не совсем! Будешь, верно, девка, ты тогда только вольной, когда…»
Морозиха внезапно смолкла, точно у нее язык отнялся.
Смотрим: в чем дело? А она незаметно кивнула в сторону старухи.
— Слышите, клянет! Панну проклинает…
Старуха действительно в этот момент плевалась и шептала какие-то проклятия:
— «Пока солнце светит, чтоб ни тебе, ни твоему племени не было ни счастья, ни семени за то, что век мой напрасно загубила…»