Подошла к портрету, поправила рушник, цветы привела в порядок, тихонько спрашивает:
— Скажи, печальный, скажи, невеселый и нерадостный, куда моих детей завел? Где мне их искать? Куда письма слать?
Утерла слезы, вздохнула:
— Как это в песне поется:
Писала листи нiченьками,
А печатувала слiзоньками,
А пересилала тими буйними вiтроньками…
— Так, печальный?
Молчит невеселый, будто из железа кованный, не глянет, бровью не поведет — твердый, как сталь. Только от многодумного чела словно огнем пышет, да еще чудится: будто потаенно гудит в старой хатенке бунтарь — золотой колокол:
I буде правда на землi…