— Видите, это он ради святого человека никого не тронул… Богу так угодно было…
— Погодите, а где же святой? — встревоженно спросил кто-то.
И верно: в полотняной будке калеки не было. Туда-сюда, — нет нигде. Но тут кто-то из школьников взглянул на вербу:
— А это разве не он?
На миг все умолкло. А потом вся толпа внезапно разразилась хохотом:
— Вот тебе и калека! Говорили — безногий, а у него, глядите, вон какие ходули!
Снова взрыв хохота.
Высоко на вербе, воровато бегая глазами, действительно сидел святой музыкант, свесив с ветки длинные, как у журавля, ноги. Казалось, и впрямь — на крыльях перелетел туда. В момент переполоха никто не обратил внимания на то, какой ужас при виде быка отразился на его лице, как заерзал он на возке, подняв руки, как ребенок, и увидев, что теперь всяк хлопочет лишь о себе, ухватился за грядку возка и «в два счета», по-солдатски, с такой силой скакнул из будки, что маленький возок только затрещал, как сгоряча, расталкивая и сшибая наземь людей, он мигом взлетел на вербу, да притом еще выше, чем рассчитывал. Теперь он понимал, что погорячился, и не знал, как поступить. Слезать с вербы у него не было никакой охоты.
Школьники дружно кинулись в атаку на крестьян:
— Ага! Ага! Это у вас все такие святые?