Паша опять подумал.
- Жалко его, Семен Ильич! Он сирота. И учиться хочет. Я думаю: пусть с ним занимаются настоящие учителя. Они ж его лучше подготовят, чем Чесноков или, скажем, Родникова. На то ж они и учителя.
Семен Ильич внимательно и, казалось, немного грустно смотрел на Пашу.
- Да, - сказал он с оттенком сожаления, - все, что вы говорите, Сычов, правильно и разумно. Все правильно. Что ж! Так и сделаем. Тем более, что наши преподаватели уже сами предложили свои услуги. - Он встал, подошел к Сене и положил ему руку на плечо: - Ну что, Чесноков, объявили вам мой приказ?
- Так точно! - радостно крикнул Сеня, будто приказ тот был не о выговоре, а о премировании.
- Идите, - сказал Семен Ильич. - Сейчас откроем собрание. Идите, все будет хорошо. - И у самой двери добавил: - А Петру все-таки помогайте, кто как может. Так он всегда будет чувствовать около себя товарищей.
Ученики вышли.
- Вот, - засмеялся Сеня, закрывая тихонько за собою дверь (он был несказанно доволен), - а ты говорил: взгреет! Разве он не понимает? Он, брат, все понимает. Ну, а что учителя с этим делом лучше справятся, это, конечно, правильно.
Да, Паша в этом оказался прав, и директор согласился с ним, а не с Сеней и Марусей. Но почему же все-таки Семен Ильич смотрел на них так радостно, когда они говорили глупости, а его, Пашу, слушал со скучным лицом?