- Ох! - вырвалось у Маруси.
Но никто этого не заметил, и, так же как она, все впились любопытными, жадными глазами в инженера. Так вот он какой, Марков! Сколько раз они слышали на уроках о его замечательных технических приспособлениях! Сколько технологических процессов, рассчитанных на десятки операций, он просто и смело сводил к пяти-шести, и деталь, на обработку которой тратились часы, обрабатывалась за несколько минут!
Валерий Викторович опять оглядел ребят и сказал:
- Вы пришли с музыкой? Это хорошо. Но здесь есть и своя музыка, музыка творческого труда. Вы услышите ее, когда придет ваше время. Я вижу у девушек в руках цветы. И здесь цветут цветы. Металлическая стружка причудливо вьется и окрашивается в бледно-желтый, оранжевый, фиолетовый цвета. Этот цвет называется цветом побежалости: он меняется от быстроты бега металла. Бег вперед, к дням, когда зацветет вся земля, - вот о чем говорят наши упругие цветы.
Валерий Викторович слегка отступил и окинул машину придирчивым взглядом.
Она стояла яркая, блестящая, настороженная.
- Полюбуйтесь этим первенцем нашего завода, этим степным кораблем. Перед вами самоходный комбайн, волшебник, чудо-богатырь колхозных полей. Он идет по степи, покачиваясь на ходу, как корабль, и на ходу косит, молотит, очищает зерно. Золотым потоком оно льется из этого корабля. Нет на нем матросов. Только один человек управляет им. Но работает он за тысячу человек. И вот эту чудесную машину будете делать вы.
- Мы?!
У одних это восклицание вырвалось со страхом, у других - с изумлением, у третьих - с радостью. А Маруся даже в ладоши хлопнула.
- Да, вы, - серьезно подтвердил Валерий Викторович. - Но не одни, конечно, а вместе со всеми рабочими завода. В этой машине четыре тысячи сто семьдесят пять деталей. Хватит тут дела и токарям, и слесарям-инструментальщикам, и шлифовщикам, и литейщикам, и фрезеровщикам - всем хватит.