- Молодец? - возмущенно посмотрел на него Паша. - Да это ж хвастовство!
- А что? Ты думаешь, много? - Сеня прикрыл глаза и мысленно подсчитал. - Да, - с огорчением согласился он, - многовато! Ну, десять - куда ни шло. Одиннадцать даже. А двенадцать - это она перехватила.
- И я говорю - десять, - довольный, что Сеня с ним согласился, сказал Паша уже спокойнее. - Вот, - показал он на свой листок, - читай и подписывай.
Сеня прочитал, вынул машинально из нагрудного кармана автоматическую ручку и так же машинально расписался. Думал он, очевидно, о другом.
- Да, многовато! - повторил он и совершенно неожиданно закончил: - Однако ничего невозможного нет.
- А нет, так и соревнуйся с ней! - хмуро сказал Паша, чувствуя; как в нем опять поднимается раздражение.
- Она меня не вызывает, она к тебе, Пашенька, тяготение имеет, - то ли с завистью, то ли с издевкой проговорил Сеня и как-то странно посмотрел Паше в глаза.
И Паша, сам не зная почему, вдруг смутился. Чувствуя, как жарко стало щекам, он повернулся и с досадой на себя, на Сеню и в особенности на эту девчонку, которая не дает ему спокойно жить, поплелся к своему станку.