На зеленой Черемушкиной улице он нашел нужный номер и остановился перед маленьким домиком под черепичной замшевшей крышей. На подоконниках, за вымытыми до сияния стеклами, цвела герань. Паша вспомнил вот такой же старенький домик в своей родной Лукьяновке, спаленный немцами, и ему стало грустно. Он постоял, вздохнул и негромко позвякал щеколдой. Калитку открыл высокий худой старик с бронзовым лицом и черными живыми глазами. И по этим глазам Паша сразу догадался, что перед ним Марусин отец.
- Еще один, - сказал старик, оглядывая Пашу с веселым любопытством. - Целый день гости. Вот повезло Мане!
- Здравствуйте. - Паша приподнял фуражку. - А разве наши уже приходили?
- Ого! Трое девчат - раз, Саша-изобретатель - два, Сеня с медалями - три. А тебя как звать?
- Павел.
- А, Па-аша! - дружелюбно протянул старик. - Первый токарь. Слыхал, как же! Вот ты какой… Ну, заходи, заходи!
Паша подумал: «От кого же он слыхал? От Маруси? Так она меня только ругает».
Дворик был крохотный, и Паша сразу заметил, что главное здесь - сад, который со всех сторон подступал к дому, протягивая в окна свои мохнатые ветки.
- Там она, - показал старик на курчавые абрикосовые деревья. - Туда иди.
Припадая на одну ногу, он ушел в дом.