За Воронкиным к станку потянулись и другие ребята и принялись ощупывать его.
— А ты можешь на нем работать? — спросили ребята. Галя снисходительно улыбнулась:
— Мы, токари, его делаем, да чтоб не уметь на нем работать! — И тут же поправилась: — Конечно, не одни токари, а и фрезеровщики еще, и слесари-универсалы. Работы всем специальностям хватает. Теперь, ребята, так скажу: прошло только два года, как я в ремесленном училище, а мне кажется, что я уже взрослая. Как прочтем мы в газетах, на сколько наша страна перевыполнила свой план, так и заволнуемся. Я в своей группе комсорг. «Девочки, — говорю я своим подругам, — а что, сильней мы сейчас, чем три месяца назад? Сильней. Прочней стал мир? Прочней. Ближе мы стали к коммунизму? Ясно, что ближе; Вот, девочки, что мы с вами сделали! Ведь это и мы делали, правда, девочки?»
— Пра-вда! — хором ответили за отсутствующих Галиных подруг ребята.
— Ну вот! — улыбнулась Галя, и опять на щеках ее появились ямочки. — А я еще и в вечерней школе учусь. Что вы тут проходите, то и я.
Она развернула журнал «Производственное обучение» и опять обратилась к собранию:
— Ребята, я вам загадаю загадку. Слушайте. «Лекционный зал Политехнического музея в Москве. Седоволосые ученые с мировым именем, инженеры, студенческая молодежь и рабочие металлургических заводов столицы внимательно слушают лектора. На кафедре рослый, широкоплечий юноша. Он рассказывает о сложных технологических процессах в металлургическом производстве, приводит цифры, формулы, иллюстрирует свой доклад примерами». Ну-ка, ребята, отгадайте: кто был этот юноша, которого слушали ученые?
Все озадаченно молчали. С торжеством в голосе Галя сказала:
— Это был знатный сталевар завода «Серп и молот», бывший ученик ремесленного училища, лауреат Сталинской премии Виталий Константинович Михайлов, вот кто! А вы, наверно, подумали, что какой-нибудь знаменитый ученый, да? Нет, ребята, теперь и рабочие двигают вперед технику, да еще как!
И Борису больше не казалась Галя неприметной. Правда, он по-прежнему не замечал, какие у нее глаза и волосы, но все равно узнал бы теперь ее из тысячи других девушек.