Борис подхватил Антошку на руки и со всех ног бросился из цеха. А навстречу ему уже бежала тетя Маруся.
— Ну, Антошка, — сказал Борис, — загубишь ты меня сегодня! Подожди, я папе все скажу!
Тетя Маруся усадила девочку на прилавок, рядом с заведующей павильоном, а Борис с Виктором пошли дальше.
— Это! Иван Федорович Крутоверцев, — объяснил Виктор, — знатный кузнец. Его весь завод знает. Когда в ремесленном бывает новый набор, ребят ведут к Ивану Федоровичу: пусть посмотрят, прежде, чем выбрать себе специальность, каким теперь стало кузнечное дело. А он показывает ребятам свой фартук и говорит: «Видите? Ни одного пятнышка. А то некоторые о кузнецах судят по старинке, по гоголевскому кузнецу Вакуле, который насквозь пропах дымом. Через год-два и белый халат надену, как доктор».
— Виктор, а ведь я его сегодня видел утром.
И Борис рассказал, как человек искал окурок своей папиросы.
— Да-а, — протянул Виктор, — на Ивана Федоровича это похоже, он такой, он, брат, во всем такой.
— Какой?
— Как тебе сказать?.. — Виктор подумал. — Сознательность, что ли, у него такая высокая. Хоть видят его люди, хоть не видят, а он одинаково по совести поступит.
Они прошли через какой-то цех. В нем Борис запомнил только большущий стол, который сам ездил взад и вперед. На столе лежал кусок стали, и при каждом ходе стола два резца снимали с него блестящую стружку.