Между тем день начал склоняться к вечеру. Мы стали подумывать об остановке на ночь. Наш водитель изрядно устал, несмотря на то, что время от времени его сменял один из пассажиров. Да и пассажиры утомились. Поэтому было решено заночевать в ближайшем городе, которым оказалась Женева, расположенная на северном конце длинного и узкого озера Сенека. Оттуда до Ниагары, ближайшей цели нашего путешествия, по моим расчетам, оставалось около двухсот пятидесяти километров. Утром мы могли преодолеть их за три-четыре часа.
К Женеве мы подъехали уже в полной темноте. Выбравшись из мрака на освещенные улицы города, мы без особого труда разыскали небольшой отель. Однако найти в нем место оказалось гораздо труднее. В конце концов нам дали комнату, в которой мы и устроились на ночлег.
У Ниагарского водопада
Раннее утро застало нас снова в пути. Мы взяли курс прямо на запад. Позавтракали мы недалеко от Женевы, в местечке Батавия. В закусочной нам предложили «хот догс» – одно из популярных американских блюд. В переводе на русский «хот догс» означает «горячие собаки», из чего вовсе не следует, что это собачье мясо. «Хот догс» – самые обыкновенные сосиски, слегка поджаренные и положенные на кусок белого хлеба. Только страстью к чудачествам можно объяснить, что это обыкновенное блюдо носит столь эксцентрическое наименование.
Итак, мы обедали в Дели, ночевали в Женеве, завтракаем в Батавии. Кроме того, мы проезжали Берлин и Ватерлоо. Где-то неподалеку находится Рим и Пальмира, Итака и Генуя, Лион и Сиракузы, Неаполь, Манчестер, Мексико, Сидней, Каир. Муниципальные советы в провинциальных местностях оказались лишенными всякого воображения. Чтобы как-нибудь назвать свои селения, они попросту пользовались картой мира. Те названия, которые не вызывают у нас географических ассоциаций, унаследованы по преимуществу от индейцев.
Накануне мы ехали по сплошной сельской местности, в которой редкие фабрично-заводские здания резко контрастировали с окружавшим их пейзажем. Но теперь, по мере приближения к Буффало, ландшафт начал постепенно меняться и принимать индустриальный характер. Так же он выглядел и в окрестностях Ниагары, куда мы свернула, немного не доехав до Буффало.
К Ниагаре, или, точнее, в город Найагара фоллс (Ниагарские водопады), мы приехали около одиннадцати часов утра. Устроившись в гостинице, – здесь они были на каждом шагу, так как Найагара фоллс представляет собой крупный туристский центр, – мы тотчас же отправились к знаменитому водопаду.
Ниагарский водопад – чудесное зрелище! С бешеной скоростью мчит река Ниагара свои пенные воды от озера Эри к обрывистым порогам и яростно, со страшным шумом низвергает их на громоздящиеся внизу скалы. Там потоки воды клубятся и клокочут, как в гигантском котле, и затем стремительно несутся вниз, к озеру Онтарио. Мириады брызг дробятся на мельчайшие частицы и молочно-белым облаком поднимаются на десятки метров над порогами. Солнце преломляется в летающей повсюду водяной пыли. Сверкающая многоцветная арка радуги постоянно висит над водопадом. Мы долго любуемся дикой красотой стихии.
Кем-то, кажется Фенимором Купером, описан случай благополучного спуска с водной кручи Ниагары в индейской пироге. Трудно поверить тому, чтобы это могло случиться в действительности. Но история водопада знает реальные попытки благополучного спуска в специально оборудованных для этой цели закрытых бочках.
Мы наблюдаем вечно кипящие водные лавины и с американского берега реки, и с моста, соединяющего США с Канадой, и с Козьего острова, находящегося у самого водопада. Козий остров, превращенный в парк, делит Ниагарский водопад на две неравные части – американскую и канадскую. Последняя в два раза больше американской. Подавляющая масса воды проходит через нее. Из трех с лишним миллионов галлонов воды, сбрасываемых рекою каждую секунду, на долю американского водопада приходится меньше десяти процентов.