Вот, оказывается, по каким качествам президента тоскует «Нью-Йорк гералд трибюн». Пикантность положения заключается, однако, в том, что в 1944 году, как и на последних президентских выборах 1948 года, газета поддерживала кандидатуру Дьюи, которому никак нельзя приписать гражданские добродетели индейца, но который зато обладает всеми отвратительными свойствами реакционного американского политикана.
Мы уже прощаемся, как вдруг хозяин порывистым движением снимает с полки какую-то книгу и начинает ее лихорадочно перелистывать. Наконец он находит нужное место.
– Вот послушайте, – говорит он тоном, в котором звучит негодование, – запомните хорошенько эту цитату: «Резервации заботливо охраняются от вторжения неразборчивых в средствах белых. Законами предусматривается интеллектуальное и физическое развитие индейцев и их приобщение к цивилизованным методам существования, вместо того чтобы зависеть от охотничьего промысла или от поддержки государства, которая, однако, не исключается, когда индеец нуждается в ней…» Вот вам официальная точка зрения на положение в резервациях. Вы можете сравнить ее с тем, что видели ваши глаза и слышали ваши уши. Вы можете судить о том, сколько в ней правды и сколько лжи.
Когда мы, простившись, с врачом, выезжаем за пределы резервации, в ушах у нас еще продолжает звучать процитированная им фраза: «…Законами предусматривается интеллектуальное и физическое развитие индейцев и их приобщение к цивилизованным методам существования…»
Сколько же в этой фразе правды? Да ни одного слова! Зато циничная ложь – от начала и до конца!
В квакерском штате
На следующее утро мы тронулись в дальнейший путь.
Ближайшим его этапом был Буффало. Миновав прокопченную и дымную окраину, сплошь состоящую из фабрик и заводов, мы въезжаем в «даун-таун» – деловой центр. Как и во всяком американском городе, претендующем на звание крупного, здесь имеется группа небоскребов. В полной гармонии с общим видом города они тоже кажутся насквозь прокопченными.
Буффало вырос как торговый посредник между восточными и среднезападными штатами. Сначала он был крупнейшим узловым пунктом для продовольственных и сырьевых товаров Среднего Запада, идущих по озерам в восточные промышленные штаты, и для промышленных изделий, движущихся в обратном направлении. Затем среднезападные штаты сами стали индустриальными, но Буффало, как транзитный пункт, расположенный на стыке водных и железнодорожных путей, не потерял своего значения. Однако, оставаясь важным транзитным портом, Буффало и сам стал серьезным промышленным центром. Эти три основные черты – промышленная деятельность, торговля и портово-транспортный бизнес – накладывают свой отпечаток на всю жизнь города.
Несмотря на крики американской печати о послевоенном «процветании», Буффало отнюдь не производит впечатления «процветающего» города. Его рабочие окраины представляют собой ужасные трущобы, нисколько не уступающие нью-йоркским «сламс». У ворот предприятий висят лаконичные, но красноречивые объявления: «Рабочих не требуется». На одной из городских улиц в длинной очереди возле бюро регистрации толпятся безработные. Там же с унылым видом, без всякого дела и без малейшей надежды получить работу, слоняются те, которым удалось зарегистрироваться. Миллионам американских рабочих мирное время принесло безработицу, нищету и лишения. Буффало является наглядным тому доказательством, а таких доказательств в Соединенных Штатах бесчисленное множество. Побывав на окраинах и в порту, проехав по основным магистралям города, мы отправились дальше. Теперь наш маршрут лежал на юго-восток. Впрочем, таково было лишь его общее направление. Мы нередко отклонялись от него в ту или другую сторону.