Тем временем официант принес индейку, и мой собеседник переменил тему.
– Знаете, почему именно индейка стала нашим национальным блюдом? Потому что индейка – исконно американская птица. Когда вновь созданные Соединенные Штаты подбирали себе государственный герб, то кое-кто даже предлагал поместить на гербе изображение индейки. Но победа осталась тогда за орлом. А я выбрал бы комбинацию индейки и орла. Такой герб точнее выражал бы наиболее характерные черты Соединенных Штатов, по крайней мере в настоящее время. Орел символизировал бы империалистическое хищничество, а жирная индейка – пресыщенность, тупость и чванство господствующих кругов, а заодно и чванливое убожество всей «американской цивилизации».
Ирвин ловко расправился с крылышком индейки, обмакивая куски белого мяса в розетку с вареньем – этой излюбленной американской приправой к мясным блюдам.
– Я часто бываю в «Лонг-Чампс». – Как и все нью-йоркцы, он безбожно исказил французское название ресторана. – Тут вкусно готовят. Кстати, вы читали, что хозяин фирмы Генри Ластиг привлекается к суду за надувательство казны?
Я знал из газет, что Ластиг, мошеннически ведя отчетность, не доплатил государству почти три миллиона долларов налогов.
– Удивительно не то, что он мошенничал, а то, что он попался, – заметил Ирвин. – Честных налогоплательщиков у нас можно найти лишь среди тех, кто живет на заработную плату. А у остальных – «двойная американская бухгалтерия»: одна – для налогового инспектора, другая – для подсчета прибылей.
Выйдя из ресторана, мы направились к Центральному парку. У входа в парк, возле сквера «Пляза», стояла извозчичья пролетка. Странно было видеть ее в этом городе моторизованного уличного транспорта. Она словно была взята напрокат из транспортного музея. Но на козлах сидел настоящий кучер в старомодном цилиндре. За положенную мзду и доброхотные чаевые он готов был прокатить нас по аллеям парка.
– Не хотите ли? – предложил Ирвин.
Я отказался. Услуги нью-йоркских извозчиков меня не привлекали. В этой роли подвизались здесь какие-то «бывшие», титулованные русские бело-эмигранты, щеголявшие знанием многих европейских языков. Они обслуживали главным образом заезжих американских провинциалов, падких на всякие нью-йоркские курьезы.
Мы прошлись по парку и вышли на Пятую авеню. Простившись со мной, Ирвин спустился в метро. Я уже собрался ехать домой, но мое внимание было привлечено объявлением, извещавшим, что сегодня в пять часов вечера, в церкви, расположенной поблизости, состоится проповедь доктора богословия, преподобного Гренвилла Бабсона, на тему «Власть денег». Было уже около пяти часов, и я решил послушать интригующую проповедь.