Он намерен искать… всевозможных способов еще большего снижения цен на протяжении ближайших лет, с тем чтобы все большее и большее число людей могло наслаждаться благами жизни…»
Эту широковещательную демагогическую программу, сулящую американским трудящимся молочные реки с кисельными берегами, развернул в своем обращении Комитет по делам печати и пропаганды «Национальной ассоциации промышленников». Обращение печаталось в конце второй мировой войны в газетах и журналах, распространялось в виде афиш и листовок. Его официальной целью выставлялось намерение «разъяснить меры, которые должны быть предприняты, чтобы обеспечить американскому народу изобилие в послевоенном мире». Действительная же его задача состояла в том, чтобы, поймав трудящихся на приманку демагогических обещаний, ослабить их волю к борьбу за экономические требования, которые в последние годы воины стали особенно настойчивыми и привели к значительному росту стачечного движения.
Вылинявшее и обветшавшее знамя «просперити» срочно подновлялось для послевоенных нужд. Но оно не могло уже больше никого обмануть. Контраст между радужными обещаниями и мрачной действительностью оказался столь разительным, что его невозможно было замазать при помогай пропагандистских уловок и ухищрении.
Окончание войны принесло американским рабочим не «изобилие благ жизни», а резкое снижение жизненного уровня. Монополистический капитал США организовал подлинный поход на реальную заработную плату, использовав для этого рычаги инфляции и повышения цен. За время, истекшее после отмены контроля над ценами (летом 1946 года) стоимость товаров массового потребления поднялась на 60-80%, причем стоимость основных продовольственных товаров подскочила даже на 80-90%. Вместе с тем заработная плата, как правило, осталась на прежнем уровне, что привело к резкому снижению покупательной способности трудящихся. Так было выполнено «обязательство» делового мира – «увеличить всеобщую покупательную способность» и «ввести справедливую и просвещенную систему заработной платы». Что же касается предоставления работы «большему числу людей», то тут «достижения» «Национальной ассоциации промышленников» выразились в непрерывном росте безработицы. В начале 1950 года число полностью безработных составляло в Соединенных Штатах около пяти миллионов человек. Кроме того в стране было около двенадцати миллионов полубезработных, то-есть лиц, занятых неполную рабочую неделю. Организованный поход монополий на жизненный уровень американских трудящихся не мог не привести к обострению классовых противоречий, не мог не вызвать отпора со стороны рабочего класса. Все чаще и чаще рабочие прибегают к испытанному орудию борьбы – к стачке, требуя повышения заработной платы, организации системы государственного страхования безработных и т.д. В 1945-1951 годах на каждый год в среднем приходилось свыше 3 млн. бастующих. Эти цифры показывают, что стачечная волна поднимается сейчас значительно выше, чем в предвоенный период (1933-1939 годы), когда ежегодно бастовали в среднем 1,2 миллиона человек.
За время моего пребывания в США мне довелось многократно убеждаться в том, какого поистине грандиозного размаха достигла в Соединенных Штатах техника обмана и лицемерия. Для того чтобы увидеть подлинное лицо Америки, надо решительно отодвинуть в сторону все то, что выдается за действительность мастерами и подмастерьями американской политической рекламы. Беззастенчивая демагогия прожженных лжецов ежедневно заполняет страницы монополизированной прессы, передачи трестированного радиовещания, тысячекратным эхом отражаясь с трибун Конгресса, с церковных амвонов, с ораторских кафедр. Только отбросив всю эту бессовестную ложь, можно понять, что же представляет собой пресловутый «американский образ жизни».
Изнанка Америки – это совсем не то, что ее фасад. В Нью-Йорке рядом с роскошными особняками миллионеров на Парк-авеню расположены отвратительные трущобы, в которых обитают семьи трудящихся. Такие же контрасты богатства и крайней нищеты можно наблюдать и в столичном Вашингтоне, и в промышленном Детройте, и в курортном Майами, и в любом другом городе США. Материальные блага «американской цивилизации» существуют не для всех, а лишь для кучки монополистов и их приказчиков.
Иногда в припадке откровенности такое положение вещей признают и заправилы Уолл-стрита. В своей книге «Неограниченная Америка» бывший председатель Торговой палаты США, а позднее глава Национальной ассоциации кинематографии Эрик Джонстон, сетуя на то, что население маршаллизованных стран без всякого энтузиазма взирает на проявления «американского образа жизни», пишет: «У нас есть недостатки. Они вызывают сомнения у других народов. Заняв место руководителя мира, Америка окажется как бы в огромном аквариуме сквозь стенки которого каждый из ее недостатков будет виден так же ясно, как плавники у акулы… У наших недостатков есть названия, и названия неприглядные: трущобы, дискриминация, неравенство, несправедливое распределение благ, несовершенная система просвещения, преступное расхищение естественных богатств… Трущобы – проклятие нашего общества. Без них не обходится ни один большой город, но они есть не только в больших городах. Трущобы есть в каждом городе и в каждой деревне… И повсюду они порождают болезни тела и духа народа».
Жизнь миллионов трудящихся со всеми ее невзгодами и горестями, конечно, не освещается на страницах буржуазной прессы, которая составляет 99% всех газет и журналов. Только в тех случаях, когда в семье рабочего или мелкого служащего произойдет из ряда вон выходящая трагедия, его жизнь становится достоянием гласности, да и то в кривом зеркале крикливой сенсации.
Самоубийство безработного Сэмюэля Джонсона, бросившегося под автобус возле бюро регистрации безработных, или самоотравление газом целой семьи токаря Эрнста Тайлера, сделавшегося калекой в результате несчастного случая на заводе, – это уже тема для репортерской заметки. То же самое можно сказать о миссис Саар с ее шестью детьми. Домовладелец выбросил их на улицу за то, что они в срок не заплатили за квартиру. Скамейка Бруклинского парка оказалась их единственным убежищем. Семью из семи человек, пытающуюся спрятаться от проливного дождя под одним зонтом, стоит запечатлеть в газете. Ведь ото повод для того, чтобы разыграть комедию фальшивого сочувствия обездоленным, проявить «либерализм», создать впечатление объективности прессы. И фотограф журнала «Лайф» увековечивает на снимке съежившихся от холода, посиневших ребятишек, которые с тоской смотрят в объектив…
Вместе с уже упоминавшимся выше Феликсом Морли мне удалось побывать в жилищах нью-йоркской бедноты. Я наблюдал повседневную жизнь рядового нью-йоркца, столь не похожую на ту, которую вы видите на экране или в театре и которую вам выдают за типичную для «средней» американской семьи. Уют и комфорт экранизированного домашнего очага – ковры, мебель «модерн», холодильники и радиола – не более чем стандартная голливудская декорация, не имеющая ничего общего с реальной обстановкой бруклинской или гарлемекой квартиры, до отказа набитой жильцами.